— Этот человек мне уже определённо всё высказал в лицо, — поморщилась, вспоминая истерику Гавриловой в приёмной.

— Да только на этом не успокоился, — покачал головой Алексей. — Ну хватит, дай ей спокойно поесть.

Некоторое время за нашим столиком царила полнейшая тишина.

— А чего это вы все тут такие кислые? — Янина тяжело опустилась на стул. — С этим срывом сделки пришлось заново делать статистические подборки всех поставщиков.

— Ты опять не в курсе жизни мира за пределами своего кабинета? — приподняла бровь Лена, рассматривая девушку.

— Статистика не терпит погрешностей, — важно сказала Янина, пододвигая к себе тарелку супа.

— Но зато обед у тебя всегда по расписанию, — подмигнул ей Алексей.

Все рассмеялись, и за столом резко спал градус напряжения.

— Вот вы все думаете, что статистика — это ерунда, а это совсем не так…

— Ну нет, только не очередная лекция о важности твоей работы, — перебила её Смирнова. — Ты мне лучше расскажи, как можно столько есть, оставаясь при этом миниатюрной красоткой? Ну что я делаю не так?

— Не работаешь в отделе статистики, — хмыкнула Янина.

И снова смех поразил наш столик. Мне стало легко и приятно на душе. Как хорошо, что я познакомилась с этими людьми. Спасибо Юле, да и Терминатору тоже, куда же без него.

Вот только эта лёгкость быстро исчезла, когда перед нашим столиком внезапно появилась начальница отдела продаж.

— Веселитесь, да? А между прочим, много людей сейчас потеряли работу, — её глаза метали молнии. — Из-за какой-то паршивки, ужом приклеившейся к начальнику, пострадали те, кто верой и правдой работал в этой компании уже много лет.

Волна злости поднималась изнутри, я сжала руки в кулаки и встала прямо напротив неё.

— Паршивка, здесь только вы, это из-за вас эти люди потеряли работу. Это вы ужом приклеились к Игнатьеву и считаете, что вам всё позволено. Да что-то не больно ему есть до вас дело. А вы всё ищите вчерашний день: то в квартиру к нему залезете, то вазами швыряетесь. Получается, всё, что вы на самом деле можете — это громко хлопать дверьми и устраивать показательные истерики.

Она сузила глаза и смотрела на меня с ненавистью.

— Да это ты, как побитая собачонка побежала жаловаться…

— Я никому не жаловалась, — перебила я её.

 — Если бы вы так переживали за сотрудников, то не втягивали бы их в сомнительные истории. А раз они повелись на ваши рассказы, значит, своей головы у них нет и терять им уже нечего.

Меня буквально трясло, ещё хоть одно оскорбление…

— Наталья Ивановна, кажется, вам пора, — Лена встала рядом со мной, положив мне руку на плечо.

Вздрогнула от неожиданного прикосновения, приходя в себя. А Гаврилова сквозь зубы процедила:

— Ишь какая дерзкая стала.