– Хотя… помня твои взгляды на нее, это была бы золотая клетка. С мягкой постелью. Имей в виду, Феб, моя жена знает свое место. И оно не в кровати другого мужчины, – фыркнул Альдор.

Его глаза вспыхнули нехорошим огнем. Таким, чтобы Феб ясно понял: если она это забыла, так ее законный муж ей напомнит. Как только увидит.

***

У Феба мороз пошел по коже, когда он услышал садистские нотки в голосе Альдора. Когда он говорил о Мэри. Феб судорожно сжал кулаки, пытаясь успокоиться.

«Дыши, Феб, – приказал он себе. – Мэри в безопасности. Альдор никогда не узнает, где она находится.

Никогда не доберется до нее. Мэри никогда… не станет следующей жертвой маньяка?»

Феб встряхнул волосами, чтобы прийти в себя, и прогнал чертов внутренний голос. А потом сделал несколько шагов навстречу Альдору, сверля того убийственным взглядом.

– Зато ты забыл свое место, Альдор! – гневно бросил Феб, сам забывая все наставления Джона.

Ведь он приказывал, чтобы Феб не говорил, и даже не намекал о том, что мог обнаружить в доме Соулов улики. А он уже выпалил, не сдержавшись:

– Твоя золовка убита. И хотя ты придумал для себя идеальное алиби, это не значит, что я не могу достать ордер и обшарить весь твой дом в поисках улик.

А вдруг в вашей, как ты там сказал, постели с Мэри, обнаружится нечто любопытное? То, что заинтересует следствие и посадит уже тебя в тюрьму на долгие годы?

Феб прикусил губу, понимая, что проговорился и ведет себя, как сопливый мальчишка. Как ученик, который впервые вышел на дело. Не говорили так с подозреваемыми обычные нормальные дознаватели. Не говорили! Но Феб знал, что уже влюблен в Мэри Соул. Чужую жену. Впервые в жизни. Влюблен.

В жену Альдора Соула. И уже своим присутствием в участке он выводил, как по нотам, впервые в жизни ставя под удар все расследование из-за горячности Феба.

Альдор нервно сглотнул. Его лицо, и без того бледное в окаймлении почти белоснежных волос, напоминало сейчас полотно. Но он на миг прикрыл глаза, чтобы взять себя в руки. Не выдать страх перед дознавателем. Такие, как Феб, всегда чуяли страх подозреваемых и убийц, как хищники – кровь.

«Мы же оба знаем правду? – с горечью подумал Альдор. – Не будет тюрьмы на долгие годы. Убийцу уже не первой девушки отправят на эшафот на главной площади.

Чтобы горожане увидели казнь своими глазами и порадовались, что теперь могут спать спокойно…»

Альдор глубоко вздохнул, отодвигая от себя дурные предчувствия. И заговорил с Фебом спокойно и вежливо:

– Мое алиби подтвердит десяток аристократов, с которыми я провел вечер и ночь. Если нужно, подтвердит и в суде. Не думаю, что существует такая магия, чтобы разделить человека надвое, и он мог находиться сразу в двух местах!

Альдор играл, как по нотам.