Больше ты к нему не вернешься. А еще… я хочу сказать, что все знаю, – Феб серьезно посмотрел мне в глаза. – Шэрон рассказала мне, что ты не Мэри Соул. Так как тебя звали там, на Земле? Марина? Со мной… кое-что произошло, магическое. И у меня было видение о другом мире.

– И что ты думаешь обо всем этом? – еле сумела выдавить я, похолодев от страха.

– Что люблю тебя, моя девочка… И мне неважно, из какого ты мира! – выдохнул Феб мне в губы, прежде чем снова увлечь в поцелуй.

Здесь, в камере в подземельях, легко было потерять счет времени. Без солнечного света не получалось даже понять, день сейчас или ночь.

Ведь слабый свет давала только свеча, но приносили их не слишком исправно.

Вот и сейчас Альдор сидел на грубой деревянной лавке, откинувшись спиной на каменную стену, и взгляд светло-голубых глаз безотрывно следил за догорающим огарком. Огонек ослабел, фитиль скорчился, почернел, согнулся и нырнул в лужицу воска, оставшегося от свечи. Свет погас.

Альдор закрыл глаза. Наверно, кому угодно было бы страшно представить, что дальнейшие годы пройдут так? В глухих каменных стенах, зачастую в темноте, на скудных порциях похлебки и черствого хлеба.

Кому угодно, но его пугало не это. Когда закрывал глаза, то видел деревянный помост, по которому проведут его брата к петле. Альдор со стоном закрыл лицо ладонями. В темноте этот кошмар стал почти осязаемым. Интересно, сообщат ему, когда Райнора повесят?

От этой мысли захотелось заскулить. Альдор съежился на лавке в комок, подтянув ноги, уткнувшись лбом в колени. Так по-детски. А в детстве Райнор всегда успокаивал его, когда ему снились кошмары. Больше утешать некому. Альдор потерял всех… И шаги в коридоре мимо камеры его ни капли не заинтересовали.

Это к кому-то другому. Это не к нему. Наверняка. Альдор мог сойти здесь с ума от отчаянья, и не заметит никто.

Глава 24

Феб шел по коридору подземелий уверенно, чеканя шаг. В его руке была свеча, во второй – записка от Альдора. Феб хотел поговорить с ним. Если честно, то он… вызывал уважение. Так парадоксально, ведь он был врагом, мужем возлюбленной Фебом Мэри. Но при этом Альдор не сдавался. Не опускался до угроз, до шантажа, до ненужных оскорблений. А вел себя на удивление благородно при задержании, уже когда на него набросили оковы.

Лишь… постоянно переживал за Райнора. Страх за брата сквозил в глазах Альдора, когда на него надевали железные цепи и кандалы. За себя он не боялся. За Мэри тоже. И не злился на нее. Альдора будто подменили. И он думал только об участи, приготовленной брату-убийце. А это была казнь.

– Здравствуй, Альдор.

В этой части подземелий не было даже охраны. Вернее, она была, но ближе к выходу. А здесь, среди заброшенных одиночных камер, Альдор коротал свои дни в полном одиночестве.