Я… всегда хотела такую девочку себе. Хотела дочку. Сейчас сама судьба дарила мне шанс хотя бы ненадолго позаботиться о малышке. Почему же я противилась ему? Да мне… просто было страшно. Страшно навредить этой прекрасной девочке. Сделать или сказать что-то не так. Обидеть. У меня ведь никогда не было детей. И я не знала, как с ними обращаться.

– А ты разве не спросишь меня еще про маму? Все спрашивают, – голосок у Роны дрожал, но она смело заговорила об этом.

Я покачала головой и направилась к таверне.

– Я не все, Рона. Я другая. Сейчас я хочу только накормить тебя ужином и уложить спать. Наверняка, ты очень устала?

– Да! – пропищала девочка.

Я ее понимала. После бесконечного нервного дня я сама просто с ног валилась. Но вошла в таверну и сразу же нашла свободный стол, за который усадила Рону. И огляделась.

Это место было довольно симпатичным. Во всяком случае, не грязным. Бревенчатые стены цвета жидкого меда, такие же столы и стулья. Кое-где стояли длинные деревянные лавки. Вокруг сновали разносчицы. К счастью, одетые вполне пристойно. В белые длинные рубашки и грубые коричневые сарафаны. Они улыбались посетителям таверны, которая была забита почти под завязку. В основном мужчинами, конечно. Ладно. Только мужчинами. Таких горемык, как я, здесь не наблюдалось. Мужчины тут собрались совсем разные. И разбойничьего типа, с окладистыми бородами, которые вечно намокали в пиве. И в уголке притаилось немного аристократов, судя по одежде. Один из них жадно целовался «по-взрослому» с девушкой, явно готовясь перебраться наверх, в подготовленные для них покои.

Я вздохнула, искренне надеясь, что покои здесь найдутся и для меня с Роной. Желательно без мышей, крыс и прочей нечисти. А главное, с чистыми простынями. Спать хотелось так, что глаза закрывались. Я подумала было пропустить ужин и попытаться найти комнату и завалиться спать. Но желудок недовольно заурчал. Пришлось подчиниться.

– Скажи, что ты любишь из еды? – спросила я у Роны, которая с интересом вертела головой так, что ее косы били по плечам.

– Пирожки с капустой! – не задумываясь, ответила она.

Я с облегчением выдохнула, подзывая девушку в переднике. Если бы Рона выбрала какое-то фуа-гра, пришлось бы посложнее. А так нам вскоре принесли заказ.

– Так ты хочешь узнать, что случилось с моей мамой? – девочка заболтала ногами и прижалась ближе, боком, обнимая меня доверчиво за талию. – Я видела, вы с папой поссорились из-за этого! Ты кричала на него. А папа рычал на тебя! Р-р!

Рона мило изобразила тигренка, и я весело рассмеявшись, дернула ее за косичку.

– Это совершенно необязательно: говорить о твоей маме, – поспешно, даже слишком поспешно пробормотала я. – Тебе больно об этом вспоминать. Я щажу твои чувства. А умерла она, наверное, при родах.