Я даже поморщилась оттого, что была не уверена, хочу ли это обсуждать с чужим, по сути, мне человеком.

— Он взрослый парень, Аркадий Львович, сам разберётся со своими проблемами, чего за него переживать. — и уже совсем тихо, заглядывая в бокал, над которым клубился ароматный пар, добавила: — Если они у него есть, конечно.

— Ты не думай, дочка, я тут на твоей стороне. — мужчина смотрел на меня с сочувствием. — Костик, конечно, глупо поступил. Не послушал меня, а я советовал сразу всё тебе рассказать про Надьку и про то, что пустил её в квартиру к себе.

А вот это было уже интересно.

Аркадию Львовичу, значит, он всё рассказал, и Дану, как я поняла тоже. А мне нет. Осознавать это было так обидно, что на глаза навернулись жгучие слёзы. Я боялась поднять взгляд от бокала с чаем, чтобы они не пролились.

— Он вам всё рассказал?

— Рассказал. Я ему заместо отца сколько лет, Костик часто советуется со мной, а тут… — мужчина осуждающе покачал головой. — Не послушался. Вот теперь мается. И всё из-за этой бестолковой Надьки опять. Все неприятности на свою голову свалил.

Я даже поднять бокал, чтобы сделать глоток, не могла, так дрожали у меня руки.

— Аркадий Львович, как мне ему теперь доверять? Он же мне соврал! То, что недоговаривал, скрывал, это всё равно, что врал. Как после этого верить человеку? — от отчаяния у меня срывался голос.

Мужчина вдруг стал серьёзным, весь как-то подтянулся, собрался, нахмурил свои кустистые брови.

— Вот что я тебе скажу, дочка. Если кому и доверять в этой жизни, то это Косте. Надёжнее и честнее я человека не знаю. Такими были его отец и дед. А то, что он Надьку спрятал от её очередного мерзавца, пустил в свою квартиру, я не удивляюсь.

Скорее удивился бы, если он отказался ей помочь. Вот только Костик должен был тебе об этом сказать, а он промолчал. Это мне непонятно.

Аркадий Львович отодвинул свой бокал с недопитым чаем и встал. Прошёлся по маленькому помещению туда-сюда, сосредоточенно думая о чем-то своем. Я молча наблюдала за его метаниями. Мужчина потёр пальцем лоб и решительно сел напротив меня, готовый продолжить разговор.

— Костик рано стал главой семьи. Пацаном ещё совсем. Когда погиб его отец, Косте было четырнадцать лет. Он остался с двумя слабыми женщинами на руках.

Бабушка его Галина Матвеевна, упокой Господи её душу, после смерти сына совсем плоха стала, ослабла. Да и Оксанка, мать Костика, словно потерялась в жизни. Очень тяжело переживала смерть мужа. Ходила, как не от мира сего. Костин отец был надёжный мужик, крепкий, настоящая опора для семьи, его смерть просто выбила землю у них из-под ног. Вот тогда Костику и пришлось стать той самой каменной стеной для своих женщин. Рано повзрослеть, научиться принимать решения и отвечать за них. Брать на себя ответственность за семью.