А может, привёз? Ждёт тебя где-нибудь в гостинице?

Кажется, моя реакция не на шутку всполошила Костю, дёрнула, испугала. Не знаю, что он ожидал от меня. Принятия его позиции, понимания?"

"— Агата, да ты что?! Солнышко, что ты надумала уже?

— Что здесь надумывать, Костя? — я едва сдерживала злые слёзы. — Всё очевидно же. Она живет у тебя, вы улетели с ней вместе в тот день. Мне соврал, что к матери.

— Я не обманывал тебя. Я действительно летал к матери. Просто так по-дурацки совпало, что вместе с Надькой!

— Ладно, не врал. — я горько усмехнулась, так складно у него всё получалось.

 — Только часть правды сказал. Утаил самое главное.

Костя тяжело вздохнул и протянулся через стол, пытаясь взять мои ладони в свои. Я резко спрятала руки, опустив их вниз. Костя сжал кулаки. На его лице заходили желваки.

— Агата, послушай, я не врал тебе. Да не сказал всей правды. Зря. Просто решил, что ты будешь переживать, поймёшь неправильно.

Он запустил пятерню в волосы и взъерошил их.

— Надя действительно жила всю неделю в моей квартире. Выгнать я её не смог. Чёрт! Говорю же — долбанный вечный рыцарь. Сколько дерьма мне уже прилетало из-за этого.

И от баб и даже от лучшего друга. — Костя нервно потёр ладонями лицо, и уже каким-то усталым голосом продолжил: — Она боялась этого своего козла, боялась на улицу выходить. Отсиживалась до отлёта у меня. Я не собирался никуда лететь, Агата. Я мечтал, что мы с тобой вместе встретим Новый год, ёлку нарядим, а первого пойдём гулять по городу. Хотел показать тебе одно замечательное местечко, мой любимый ресторанчик. Хотел, наконец, привести тебя к себе домой!

Я тоже мечтала встретить Новый год с ним. Но не судьба.

— Но всё равно полетел.

 — прошептала я.

— Администратор наша позвонила. Сказала, что у матери был гипертонический криз. Мама запретила ей сообщать мне, не хотела беспокоить, знала, что сорвусь к ней. Но Анжела всё равно позвонила. Я должен был полететь.

За это я не могла осуждать Костю. Знаю, что это такое, когда болеет мать. Как страшно однажды не успеть. Как я постоянно переживала, если задерживалась где-то, что вернусь домой, а она…

— Почему ты не взял меня с собой, Костя? Почему не позвал? — я полетела бы с ним на край земли. Я помогала бы ему ухаживать за больной матерью.

Я хотела быть рядом. И горести и в радости. Только ему это, видимо, было не нужно.

Костя как-то обречённо вздохнул.

— Потому что дурак, Агат. Не хотел вас сталкивать. Думал — отвезу её домой, к её родителям, и отвяжусь от этого геморроя навсегда.

— Ты ночевал с ней! — мой голос сорвался на высокой ноте. Я ничего не могла поделать со своей ревностью. Она скручивалась во мне тугой спиралью и грозилась вот-вот распуститься, разнести всё вокруг вдребезги.

Костя поднял на меня, неожиданно строгий и серьёзный взгляд.