Костя бережно поставил меня на ослабевшие ноги и развернул лицом к себе, крепко удерживая, чтобы не свалилась.

— Открывай глаза, трусишка. Всё закончилось. — ласково посмеивался он.

Я осторожно приоткрыла один глаз, потом второй, медленно подняла взгляд на Костю. Он счастливо улыбался, обнимая меня. Я тоже попыталась улыбнуться, чувствуя страшное облегчение, даже эйфорию.

Костя положил тёплую ладонь мне на щеку, нежно погладил пальцем скулу. Его глаза сверкали какой-то неистовой синевой. Столько в них было любви, восхищения и надежды.

— А говорила, что не доверяешь… — прошептал мне в губы и поцеловал.

Глава 52"

"Костя занимался своим любимым делом — рисовал эскизы к новому заказу. Я сидела на тахте, укутав ноги в теплый плед и делала вид, что рассматриваю что-то в телефоне. На самом деле исподтишка, украдкой наблюдала за ним. Костя хмурил брови, прикусывал нижнюю губу и быстро чиркал карандашом по плотному листу бумаги. Что-то штриховал резкими движениями, потом медленно и аккуратно выводил замысловатые линии, немного отстранялся, рассматривая итог, и снова увлечённо водил грифелем по листу.

В комнате было тепло и уютно.

Очередной день подходил к концу. За окном был ранний вечер, но на улице уже стемнело, как и всегда зимой в Питере. Костя потянулся к настольной лампе, нажал кнопку включения, а я залюбовалась, как, под натянувшейся от этого движения тканью футболки, перекатились крепкие мышцы на спине и плечах.

— Тебе не темно? — повернулся ко мне Костя. — Если хочешь, включи верхний свет.

Мне не было темно, мне было уютно. Рабочий кабинет, который принадлежал когда-то его деду, потом отцу, и теперь Косте, был, пожалуй, единственной комнатой в большой старой квартире, где я чувствовала себя комфортно.

Во всех остальных комнатах мне чудилось незримое присутствие Костиной бывшей девушки.

Нет, я не находила забытых ею вещей, не наталкивалась на фотографии или какие-то другие приметы её присутствия, просто на меня всегда давила мысль, что когда-то здесь жила другая девушка. Долго жила. Ходила по этому старинному паркету, открывала эти высокие двери, прикасалась к дверным ручкам в виде ограненных стеклянных шаров, спала на этих кроватях. Занималась на них любовью с Костей.

Я ревновала его к ней и ничего не могла с этим поделать.

Ревновала его к прошлому с ней.

И только рабочий кабинет, настоящая мужская берлога, обставленная старой массивной мебелью из натурального дерева, не хранила ауру девушки. Ну или я была слишком впечатлительной.

Поэтому я предпочитала спать дома, и если уж оставалась ночевать у Кости, то спали мы в кабинете, на широкой и уютной тахте.

Поначалу Костя не понимал мой выбор, но поразмыслив, видимо понял моё нежелание заниматься любовью на кровати в его спальне.