Всё таки центр сильно изменился. Да, это современно и красиво. И что кривить душой очень удобно.

Но, какое наслаждение пройтись по парку, в котором нет современных деталей. Это почти лес. С тропинками. С зарослями. В внезапными заросшими скамейками. С чинно гуляющими старушками. Стайками старушек.

И, оказывается, прикольно целоваться в парке.

С Сашей классно просто молчать. И очень уютно сидеть под его крылом. Наблюдая жизнь вокруг.

Сквозь призму моей любви эта жизнь — прекрасна!

Пятьдесят восьмая глава

Потихоньку, на мягких, словно кошачьих лапах, налаживался наш с Сашей быт. Я определилась с ближайшими магазинами. И приняла удобство еженедельной доставки продуктов и бытовой химии. Чтобы не таскать тяжести.

И Саша настоял на ежемесячном клининге. Для тяжёлой работы. Чтобы я не прыгала по шкафам, гоняясь за пылью, не драила плитку и окна.

Лучше, говорит, лишний раз прогуляемся, побудем вместе.

Мы и так практически не расставались. И при этом совершенно не мешали друг другу. Скорее дополняли. Это было для меня немного странно.

Также я привыкла к тому, что за мной везде ходит Тимофей. Я в комнату, и он тоже. Я на кухню — и он со мной. Но по своим важным делам. Не навязывается, не мешает мне. Но всегда контролирует, что я делаю.

И ещё очень презрительно относится к роботу-пылесосу. Дёргает на него своим шикарным хвостом и милостиво разрешает мыть пол, пофыркивая, если тот подбирается слишком близко.

Пока Саша болел, я помогала ему с документацией по станциям. И это неожиданно увлекло меня. Мне понравилось.

Собрать воедино все отчёты.

Сводить в таблицу.

Смотреть, насколько идёт различие между филиалами и где проседает, а где, наоборот, улучшается работа.

Я даже стала понемногу разбираться в бухгалтерии. Руки чесались на некоторых филиалах устроить проверки и инвентаризации.

Ещё я полюбила по вечерам смотреть вместе кино. Или сериал. И Сашину манеру вечером обсуждать итоги дня.

Обязательно с Тимофеем.

Саша живо интересовался делами девочек. Был в курсе, как сдаёт сессию Ира. И как Оля сегодня засиделась за своими учебниками, что пока я не пришла, она так и не обедала.

Он разговаривал с Олегом по поводу предстоящей практики.

И даже с Колей нашёл общий язык.

Мама пока держала оборону, презрительно щурясь на меня всякий раз, когда мы с ней виделись. Но молчала. Больше не высказывалась. И не пыталась наставить меня на истинный путь.

Папа, посмеиваясь, открыл мне тайну такой сдержанности. Это Александр Михайлович попросил её не причинять мне лишних страданий. Рассказал маме, что я ночей не сплю, всё думаю о своём падении. И что он волнуется за меня. Поэтому просит маму воздержаться пока с моим воспитанием.

Ну каков жук!"

"Всё это не навязчиво, как бы между делом, аккуратно увлекая всех в свою орбиту.