— Я тоже очень счастлива тебя видеть. Не поверила даже собственным глазам.

Вот это поворот. Моя любимая и моя жена, оказывается, знакомы. Только чем это обернется в будущем, неизвестно.

— Мы теперь сможем часто видеться, — Ясмина оглядывается на меня. — Правда же? Ко мне могут приходить подруги? Мы с Лилией дружим с детства. Она замечательная!

Я это знаю, как никто, девочка.

Она понижает голос до едва различимого человеческим ухом шепота:

— Может, ты тоже скоро выйдешь замуж за своего возлюбленного, и мы будем дружить семьями.

— Обязательно, — одними губами произносит Лилия и смотрит на меня. И столько боли в ее взгляде, столько невысказанного отчаяния. Зачем, зачем она пришла? Зачем рвет себе сердце?

Рядом с нами возникают две жрицы.

— Время пришло, — возвещает одна из них. — Теперь вам надлежит скрепить свой брак перед ликом Вселюбящей Богини.

От этих слов Лилия вздрагивает как от удара хлыста. Она знает, что подразумевается под ними. Ее челюсти стискиваются, и она отворачивается, чтобы Ясмина не заметила перемены в ее лице.

Моя новоиспеченная жена хлопает глазами. Видимо, монахини не просвятили ее, чем завершается обряд.

Жрицы сопровождают нас к внутренним дверям храма, богато украшенным позолотой. Сзади слышится ликование гостей. Говорят, что еще тысячелетие назад весь обряд происходил прилюдно, включая его финальную часть. Я рад, что эта традиция осталась в далеком прошлом.

Как только за нами закрывается дверь, жрицы развязывают пояс на платье Ясмины, и оно белым облаком падает на пол. Оставшись в прозрачном нижнем платье, совершенно не скрывающем ее тела, Ясмина смущается. Ее щеки вспыхивают алым, а глаза наполняются ужасом. Тем временем жрицы снимают ее атласные туфельки, а затем собираются снять последний покров с ее тела.

Жестом останавливаю их.

— Дальше я сам.

Не хватало еще, чтобы они довели бедную девушку до обморока.

Жрицы кивнув, покидают зал.

— Не бойся, — шепчу ей хрипло.

Она коротко кивает и закусывает губу.

— Тебе говорили, что происходит между мужем и женой?

Покосившись на кровать, украшенную нежными цветами, она нервно сглатывает.

— Говорили, что муж и жена возлежат на кровати, а потом у них появляются дети.

Возлежат на кровати? Хотя чего можно ожидать от монахинь.

— Все верно. Только возлежать на кровати нужно без одежды.

Медленно снимаю камзол и кладу его на банкетку. Поможешь с рубашкой?"

"Она осторожно прикасается к пуговице. Ее тоненькие пальчики подрагивают от волнения, у нее не сразу получается справиться с застежкой. Одного робкого прикосновения мне хватило, чтобы сердце гулко забилось в груди. Что же это творится со мной? Постепенно она расстегивает всю дорожку пуговиц и медленно проводит по плечам, избавляя меня от тонкого батиста.