А потом бережно промакивают кожу нежной тканью и втирают в нее масла. Это расслабляет и успокаивает.

Затем они облачают меня в прозрачное струящееся платье. Ткань настолько тонкая, что я с таким же успехом могла идти совершенно нагой.

— Неужели я должна в этом идти? — изумленно восклицаю я.

Мой вопрос остается без ответа. Как и все предыдущие. Жрицы молчат, будто языки проглотили. Ни вчера, ни сегодня, я от них не услышала ни слова.

Немного успокаиваюсь, когда вижу в руках у одной из жриц верхнее белоснежное платье с искусной вышивкой серебряными нитями. Платье не имеет ни одной пуговицы. Оно с запахом, полы удерживаются вместе лишь поясом. Страшно подумать, что произойдет, если он вдруг развяжется.

Волосы собирают в низкий хвост и перетягивают их шелковой лентой, на ноги надевают легкие атласные туфельки."

"Однако весь этот богатый наряд прячут под черной плотной накидкой с глубоким капюшоном, скрывающим лицо.

До храма добираемся в экипаже с наглухо зашторенными окнами.

Со мной едут те же жрицы и сама настоятельница.

До того как настоятельница шикнула на меня, я успела отодвинуть край занавеси и выглянуть на улицу. На обочине вдоль дороги стоят люди. Они размахивают руками и осыпают карету цветами. Некоторые выпрыгивают на дорогу, рискуя попасть под экипаж, и пытаются заглянуть внутрь кареты. Кого-то особо наглого кучер огрел пару раз кнутом.

— Видишь, как люди радуются, — погладив меня по руке, говорит мудрейшая. — Это праздник для всех. А когда ты родишь ребенка, они будут славить твое имя. Каждый новый дракон чрезвычайно важен для сохранения мира.

Когда карета останавливается, на меня снова накатывает паника. Вдруг я что-то сделаю не так. Не туда повернусь, не туда встану, не то скажу.

Жрицы помогают мне выйти из кареты. Если бы не они, я бы точно запуталась в накидке, растянулась на брусчатке и опозорилась на глазах у зевак. Людей на площади перед храмом так много, что городским стражникам приходится сдерживать их, чтобы образовался коридор к входу в храм.

Едва я подхожу к дверям, как жрицы легким движением отстегивают фибулу накидки, и черная ткань падает к моим ногам. Какого-то мгновения до момента, когда я скрываюсь внутри храма, хватает, чтобы зрители восторженно загудели. Так неловко я себя еще никогда не чувствовала.

Благо в роскошном церемониальном зале людей не так много, как снаружи. Все богато одетые, статусные. Тетушка, усиленно прижимающая к глазам платок, в своем старом платье смотрится нелепо и неуместно. Взгляд выхватывает еще одно знакомое лицо. Лилия. Как она узнала, что сегодня моя свадьба? Неужели настоятельница сообщила ей? Обязательно поблагодарю мудрейшую Айседору за такой щедрый жест.