Дракон мне нравится. Он забавный. Мне с ним гораздо проще общаться, чем с его двуногой ипостасью. Но Эрнан должен стать цельной личностью, а не быть двумя ненавидящими друг друга сущностями.

Бриан провожает меня прямо до обрыва. Говорит, что дальше не пойдет, чтобы не злить ревнивца.

— Прости, что не сразу тебе поверил, — говорит он, прежде чем я ступаю на тропу.

— Ты был не обязан верить.

Осторожно спускаюсь, стараясь не упасть. Я теперь стала такой неуклюжей, переваливаюсь, как жирная утка.

С замиранием сердца вхожу в пещеру и вижу Эрнана, лежащего прямо на голом полу. Теперь он не устрашающий своей мощью дракон, а человек, исхудавший и мертвенно-бледный. Одежда Эрнана не выдержала стольких перевоплощений и выглядит жалкими лохмотьями.

Я подхожу, с трудом опускаюсь рядом с ним на колени и трогаю его лоб. Он тут же открывает глаза.

— Диана? — с удивлением спрашивает он.

Теперь пришла моя очередь удивляться. Неужели он не помнит ничего, о чем мы с ним говорили, когда он был в образе дракона? И где теперь сам дракон?

Киваю.

— Что ты здесь делаешь?

— Я уже несколько дней ухаживаю за тобой, — делаю попытку улыбнуться. — Не помнишь?

— Нет, помню только, как летел через море, а потом все — темнота.

Он с трудом садится и опирается спиной о стену пещеры.

— Рад тебя видеть.

Я тоже рада, но все-таки драконом он выглядел пободрее. А теперь такой измученный, будто умирать собрался.

— Скажи, а когда ты меня нашла, я выглядел так же?

— Ты выглядел похуже. Раны были открытыми и воспаленными. Правда, был один плюс, ты не нуждался ни в одежде, ни подстилке. Зато сожрал целую корову.

Эрнан поморщился.

— Остается только поверить тебе на слово.

— Принюхайся — и почувствуешь запах от обглоданных костей. Ты сможешь дойти до дома? Эйвери очень обрадуется.

— Она знает?

Киваю.

— Я не дойду. Ощущение такое, будто все силы высосали.

— Значит, я схожу домой за одеялом для тебя и принесу чего-нибудь поесть.

— Погоди, — он вдруг ловит мою ладонь, задерживает меня. — Останься ненадолго, Диана.

Какое-то необъяснимое волнение охватывает меня. Становится неловко. Пытаюсь освободиться:

— Я лучше пойду.

— Я знаю, что тебе не особо нравился. И несмотря на это, ты не дала мне умереть. Спасибо.

Молчу. Не знаю, как реагировать на его благодарность.

— Как вы добрались? — спрашивает он.

— Как видишь, успешно. Никто не умер.

— Мне чудится, или я слышу нотки обвинения?

— Мы столкнулись с виренами в Сулейме."

"— Это они? — он проводит пальцем по скуле, по тонкому красноватому шраму.

— Они.

— Это моя вина. Я должен был сопроводить вас на остров, а потом лететь в лагерь.

— Да. Это твоя вина.

— Прости, — он ловит мою ладонь и подносит ее к губам. — Я думал о тебе. На краю гибели. Лежа на льду озера Эль-Нуар.