Он постоянно думал какую-то ерунду, противоречивую, нудную и многословную. Вникать бесполезно, только голова разболится. А вот Диана ему нравилась, если тебя это хоть немного утешит. Говорю же, странный парень».

— А тебе? Кто нравится тебе, дракон? Ясмина или Диана?

«Мне нравишься ты. В любом твоем виде».

— А если я попрошу дать Эрнану шанс? Если он изменится, есть вероятность, что ваши сознания объединятся?

«Ну-у-у, не знаю, — тянет дракон. — Я пока слишком слаб для подобных экспериментов. Подожди годик. А лучше десять. И тогда я, так уж и быть, попробую».

— Так нельзя. Это неправильно.

«Как там у вас, у людей говорят: «Мое тело — мое дело»? Так вот, мне вполне комфортно и без двуногой ипостаси. Я впервые чувствую себя свободным, и мне до жути не хочется снова становиться узником в собственном теле. Тебе ли меня не понять? Не тебя ли пихнули к дракону и заставили жить по его правилам? Не ты ли бежала, чтоб обрести свободу?».

По сути, он прав. Сначала я даже не знаю, что сказать, а потом все же нащупываю ту разницу, что была в нашем положении.

— Мне не пришлось никого подавлять. Я просто ушла.

«У меня бы так не получилось.

"Наношу мазь на его раны. В этот раз дракон не дергается, просто терпит. Морда его такая задумчивая и печальная, что мне хочется как-то поддержать его. Но я не могу найти нужных слов. Я чувствую, что такое разделение губительно для него. Но я даже не могу привести аргументы, которые убедили бы его.

Вернувшись домой, хватаю клочок бумаги и пишу всего несколько предложений: «Эрнан на Острове ветров. У него расщепление сущностей. Нужна твоя помощь».

Кладу на письмо голубой портальный камешек, и уже через пару секунд оно исчезает с поверхности стола.

И на следующий день Бриан уже в замке. Без какого-либо предупреждения. Просто входит в гостиную фамильного замка Морриган.

Эйвери радуется, принимает его, как дорогого гостя, интересуется, как Бриан догадался, что Эрнан здесь. Слава Боигине, Бриану хватает ума, чтобы не сдать меня.

А потом мы с ним идем на берег. По дороге Бриан пытается выяснить, почему я так решила. Повторяется та же ситуация, что и с Эйвери. Бриан не верит. Никто из людей не может слышать мыслеречь. И если в случае с Эйвери, я могла ссылаться на истинную связь или на то, что ношу под своим сердцем драконов, то напрямую говорить об этом Бриану нельзя.

— Ни один человек не может слышать мыслеречь, — в который раз повторяет он. — У тебя просто богатое воображение.

— А если я беременна драконом?

— Исключено, Диана. Даже если бы ты носила ребенка Эрнана, ты бы не слышала мыслеречь отца ребенка.

— Неужели даже истинные не могут общаться друг с другом мысленно?

— Не могут. Только драконы. Только драконы, Диана, могут слышать друг друга.