Они что, собираются и его вздернуть?! Ну и зачем тогда были нужны все эти танцы с бубнами?

Ленка выплыла из машины, взяла камеру и приблизилась к нам.

Филин приготовил свою камеру:

– Я тоже буду снимать, на всякий случай. Дим, готов? Смотри, дублей не будет. И – надо все сделать быстро: в петле люди долго не живут. Давай, встань перед лавкой, лицом к нам.

Я встал, куда сказали, повернулся к виселице спиной и вдруг почувствовал: я не готов...

Нет, это здорово, что спиной к ним...

Это многое упрощает...

Но я не готов! Сейчас они запляшут в петлях, за моей спиной – станцуют последнее танго со смертью, – и я, даже не видя этого зрелища – мне кажется, я просто рухну в обморок..."

"Нет, я все понимаю, но...

При мне никогда не вешали людей. Это же просто ужас какой-то...

– Я не убивал!!! – тонко крикнул кто-то за моей спиной. – Я никого не убивал! У меня даже оружия не было!!!

Я невольно обернулся: это кричал Яныч, глаза которого побелели от ужаса. Он отчаянно дергался в руках одного из подручных Седьмого, который накидывал ему на шею петлю.

Остальные трое, хранившие до этого гордое молчание, как будто кто-то дал им отмашку, дружно ударились в слезы.

Я заметил: до этого они старались держаться, один даже пытался вымученно улыбаться. Но все они были ранены и душевно сломлены. Им было больно и страшно, кроме того, они были так молоды – и вся эта декларативная шелуха о смерти с улыбкой на устах перед лицом врага, вся эта шахидская пропаганда мгновенно отлетела прочь – с первым же воплем их более слабого духом собрата.

– Не надо... – неожиданно прошептала Ленка, кривя губы в плаксивой гримасе. – Я вас прошу...

– Не понял, – удивился Филин. – Что – «не надо»? Снимать не надо?!

– Не надо всего этого... – Ленка вдруг рухнула на колени, бросила камеру и, протянув к Филину руки, взмолилась: – Ну я вас прошу... Пожалуйста! Не надо!!!

Вот это новость так новость.

Нашу злюку-мегеру пробило на сострадание?!

К кому?!!!

Не ожидал...

– Не надо!!! Вы же люди!!! Что вы делаете?!!!

– Твою мать... – растерянно ругнулся Филин. – Федя! А ну, быстренько забери ее.

Федя подхватил Ленку, утащил в машину и отъехал к ангару. А по-моему, и сам удрал с охотой – видно было, что эта процедура ему в тягость.

– Держи, – Филин отдал Ленкину камеру одному из своих людей, свободных от экзекуции. – Будешь снимать вторым номером. Встань туда, вроде неплохой ракурс. Дим, ты готов?

– Ммм... Гхм...

– А жалко, да? – Филин вдруг подошел ко мне вплотную и, пристально глядя мне в глаза страшным немигающим взором, поддел жестким, как гвоздь, пальцем мой подбородок. – Жалко пацанов?

– Пожалуйста, не надо!!! Я никого не убивал!!!

– Ммм...

Да жалко, господи, конечно, жалко! Я знаю – это враги, знаю – они хотели нам зла...

Но сейчас они плачут навзрыд за моей спиной, и у меня самого дрожат губы...