Ну и за что, спрашивается, боролись? Зачем нужны деньги, власть и общественное признание, если ты не можешь себе позволить того, что доступно заурядной учительской семье, которая прозябает в провинциальном химгородке?!

Все-таки есть вещи, которые не купишь за деньги. Например, домашний борщ. Вот это – просто красный суп с капустой. Он разве что съедобен, не более того.

И вообще, при ближайшем рассмотрении ясно, что не все так гладко в жизни титанов, как это кажется на первый взгляд.

Борщ в полдень?! (Сейчас только двенадцать часов.) Да еще и под водку? Это что, вот такое типично светское утро или неизбежная жертва старательно культивируемому имиджу народника?

А если опустить все нюансы, выглядит все так, будто барин только что проснулся, с крепкого бодуна, смертельно захотелось пожрать горяченького – вот и дал команду: а изобразите-ка мне борща.

..

Пока мы обедали, Седой с РПК посмотрели нашу запись.

Седой обращался с ноутбуком по-хозяйски, будто это его «комп» и он знает, где что тут «лежит». Они с РПК спокойно обсуждали события, запечатленные в нашем ролике, словно смотрели забавное кино про каких-то ушастых сказочных зверьков, и периодически обращались к Филину за комментариями.

Складывалось такое впечатление, что это он снимал кино, а мы здесь совершенно ни при чем – нас почему-то никто ни разу ни о чем не спросил.

Это было не то чтобы обидно, но как-то нехорошо и вообще свысока: будто мы нашкодившие детишки, а они все из себя такие мудрые взрослые, которые сейчас разбирают сугубо дитячий проступок и обдумывают, как с этими детишками поступить: просто поставить в угол или отшлепать ремешком.

Филин к Седому и РПК обращался на «вы», без подобострастия и нарочитого пиетета, но к обоим по-разному. К РПК – индифферентно, обезличенно, как просто к большому и старшему. А вот к Седому – мне так показалось – как к капитану корабля, от которого зависит не просто успех плавания, но и жизнь всех членов экипажа: с искренним уважением и вполне подчиненно. Видно было, что они знакомы очень давно и понимают друг друга не просто с полуслова, но даже где-то на уровне незначительных жестов: когда Филин начал комментировать очередной фрагмент записи по просьбе РПК, Седой ладонью шевельнул, не глядя, Филин уловил этот жест и тотчас же остановился.

Разок даже прозвучало – из уст Филина: «дядь Толь» – представляете, такое обращение со стороны этого матерого диверсанта? Хотя не ручаюсь, может, я и ослышался.

В оценке ролика и самой акции наши хозяева разошлись.

РПК воспринял все восторженно и весьма оптимистично. Он откровенно и шумно радовался, буквально брызгая во все стороны вибрирующей патетикой:

– Ну вот же! Вот оно! Вот...