– Я владею лучшей из раян, рожденных в этом мире, – негромко сказал он. – Так к чему мне замены? Передайте матриарх, что я оценил ее дар. Но я сделал выбор и не привык менять свои решения.

Девушки быстро переглянулись.

– Но это наша традиция, – протянула одна. – Мужчина и женщина получают последнюю возможность познать наслаждение в объятиях не своего избранника. Никто не отказывается…

– Мужчина и женщина? – нахмурился Ран. Его ладонь непроизвольно сжалась у бедра, где всегда было оружие. Увы, сейчас пальцы ощутили лишь пустоту, расхаживать с клинком во дворце было запрещено. – Вы хотите сказать, что к Оникс сейчас тоже направился кто-то из… мужчин?

– Наши лучшие представители! – радостно уверила девушка. – Многие свободные жители города, увидев Светлейшую Оникс, пожелали подарить ей наслаждение перед замужеством! Это очень почетно! Даже к самой матриарх не было такой очереди желающих! Как и к вам…

Девушка осеклась, увидев взгляд Рана.

– Э-э-э, это великая честь! Нас с Лиони выбрали из четырех десятков красавиц, что пожелали провести с вами эту ночь…

– А сколько отобрали для Оникс? – прошипел Ран.

– Двоих, – растерянно пробормотала девушка. – Оба молоды, здоровы и искусны в любви, темноволосы, раз она предпочитает вашу масть… Госпожа будет довольна…

Ран процедил сквозь зубы ругательство и стремительно шагнул к двери. Замер у створки.

Архар! Оникс не сделает этого. Не примет никого. Он должен верить ей.

Ревность услужливо рисовала картины – его раяна, зажатая с двух сторон местными красавцами. Их губы и руки, ласкающие девушку. Ее запрокинутая от наслаждения голова, напряженная шея.

Он вновь зашипел, до боли вгоняя ногти в кожу ладоней.

Он должен ей верить. Он уже ошибался, и та ошибка дорого обошлась им обоим. Да, они оба остались живы, но… но Ран до сих пор думает, что было бы, если бы он не пришел в тот раз. Когда Итор держал Оникс в своем доме на скале и швырял в нее ножи… что было бы, опоздай Ран? Или, если бы он поверил своей ревности и гордыне, что тогда сжигали его?

Он потерял бы и Оникс, и сына, навсегда. А Ран Лавьер умел делать выводы из своих ошибок.

Он должен верить своей жене, несмотря на то, что ревность и неутоленное желание так услужливо и ярко рисуют картины, от которых хочется убивать. Но он должен верить.

– Уходите. – Слова царапали горло песком. – Мне не нужен такой дар.

* * *С утра Оникс выглядела хмурой и подавленной."

"Они встретились за завтраком в красивой гостиной, где витал тонкий аромат многочисленных цветов, и ветер развивал прозрачные ткани занавесей. За длинным столом кроме самой Оникс и Рана расположились сама матриарх, ее хранительница и дочери. Лавьер окинул Оникс внимательным взглядом.