– Тристан, наша дочь умеет говорить от силы десять слов.

Тристан с трудом сохранял серьезное выражение лица.

– И Лапка входит в их число. Она показала на лошадь и сказала: «Лапка». Так что теперь это ее имя.

Адалина закатила глаза и неодобрительно покачала головой.

– В свой последний визит Изекиль вырезал из дерева медвежонка для Астера. Надеюсь, он никогда не станет любимой игрушкой сына, а то такими темпами ты приведешь во дворец живого медведя.

Тристан фыркнул, и Астер захныкал во сне. Он склонился над колыбелью и принялся качать ее, поглаживая детский лобик.

– Я их только уложила, если разбудишь, ночью не пущу в спальню, – угрожающе прошипела Адалина, и Тристан наградил ее нахальной улыбкой.

– Я через окно пролезу. К тому же у меня для тебя сюрприз, после которого ты меня сама из кровати не выпустишь.

Услышав про сюрприз, Адалина оживилась. Ее глаза заблестели от предвкушения. Тристан не мог отвести взгляд от ее красоты, которая с годами стала только ярче.

– А что за сюрприз?

– Если скажу, то это перестанет быть сюрпризом. Но я дам тебе подсказку. Мы проведем этот день вне стен Изумрудного дворца.

Адалина широко и искренне улыбнулась.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю?

– Знаю.

Тристан напоследок коснулся губами темноволосой макушки сына, поцеловал спящую дочку, сжимавшую в пухлых пальчиках тряпичную куклу, и, выпрямившись, обнял Адалину.

– Нечестно, что они так сильно похожи на тебя, а от меня унаследовали только родинку, – сказала она, положив голову ему на грудь.

– Зато они оба носят твою фамилию. Так что мы сравняли счет."

"– Тебя это угнетает? – спросила она серьезным тоном.

Тристан немного отстранился и, обхватив ее за подбородок, посмотрел в глаза.

– Ничуть. Ты моя жена, моя королева и мать моих детей. Об этом я и мечтать не смел. Я счастлив. А теперь давай пойдем в наши покои, нам нужно переодеться.

Он взял ее за руку и потянул в сторону двери навстречу маленькому приключению, которое, как он надеялся, порадует его Лину.

* * *– Ты заставил меня нарядиться в платье простой горожанки, а теперь вынуждаешь трястись в карете с завязанными глазами. Твой сюрприз пока что кажется очень сомнительным, – проворчала Адалина, потянувшись к черной повязке на глазах.

Тристан легонько шлепнул ее по ладони, и она надула губы как настоящее дитя.

– Прекрати вести себя как нетерпеливый ребенок, – прошептал он ей на ухо, намеренно задевая мочку губами. – Иначе я уложу тебя к себе на колени, задеру платье и отшлепаю.

От его слов щеки Адалины вспыхнули, а дыхание участилось. Тристан с неприкрытым желанием любовался этим зрелищем, жалея, что они едут в карете, а не лежат в спальне.