О, кстати! Вы ведь все равно сейчас в город едете? Захватите ее, пожалуйста, с собой. Мы обе будем вам очень благодарны!

В коридоре на тумбочке очень кстати я вчера вечером оставила кошелек. Сейчас вытянула оттуда сто левов, сунула Манолу в карман.

Сервисмен пожал плечами, молвил саркастически:

– Ладно, мне не сложно. Сначала приехать по тревоге. А потом – отвезти человека на встречу. В половине третьего утра.

Махнул Ларисе:

– Пойдемте.

Она растерянно последовала за ним.

Я не сводила с монитора глаз, пока машина Манола не выехала и не включилась плашечка: «Ворота заперты, сигнализация включена».

А потом опустилась на колени. С чувством произнесла:

– Спасибо тебе, чудесный, замечательный, самый лучший в мире дом!

* * *Лариса яростно бросала в сумку свои вещи. Пусть болгарин уверял, что самолеты начинают летать только в семь утра, она поедет в аэропорт прямо сейчас. Она не может ни минуты больше оставаться в этом мерзком городишке и в этой гостиничке.

Ее обманули. Просто посмеялись над ней, и все.

Ей позволили поверить, что программа-взломщик работает.

Дали пройти по участку, открыть входную дверь.

Лариса не сомневалась: Максова полюбовница глубокой ночью будет мирно спать. Но та встретила ее во всеоружии. Загодя вызвала охранника. А пока тот ехал, пудрила мозг: «Я бедная овечка, невиноватая! Он сам пришел!»

Да еще напоследок в благородную сыграла. Хотя запросто могла ее сдать.

В итоге ни эффекта неожиданности, ни красивой сцены. А убивать соперницу Лариса была не готова. Не потому, что добрая. Из-за сыновей. Каково мальчишкам будет, если ее посадят?

Собственная гордость уязвлена максимально.

Что оставалось?

Только убегать и пока что зализывать раны.

Ну а потом она решит, как поступить дальше.

Но худеть – для Макса! – и танцевать для него стриптиз Лариса точно не станет никогда!

* * *Девять лет назад

Семья Томских покидала Москву. Навсегда.

Михаила сей факт почти не волновал. Зато Кнопка с Леночкой прощались с городом – азартно, увлеченно, со вкусом. То в зоопарке они, то на ВДНХ, то на Воробьевых горах. В последний раз. То есть, конечно, в крайний.

А сегодня вечером в Большой театр собирались."

"Юная Леночка перебрала с десяток пар туфель – чтобы обязательно подходили к платью. И даже накрасила себе ногти. А когда Кнопка начала возмущаться, что в восемь лет красный лак – это полное безобразие, девочка немедленно прибежала к папе – жаловаться.

Ни один человек в мире не смел врываться к Томскому в кабинет. Но дочери позволялось все.

Михаил оторвался от компьютера, выслушал дочку. Позвал жену, вступил с ней в дипломатические переговоры.