Я быстро сбежала по лестнице на первый этаж и поняла: песенка играет в мониторной.

В сердце кольнул страх. Кто-то вошел на территорию? Но Манол обещал мне в подобном случае яркий свет на участке, сирены, собачий лай и немедленный вызов полиции. Однако сейчас все кругом тихо. Музычка о каких-то неполадках в электронике предупреждает?

– Ну, тут от меня, милый дом, толку мало, – пробормотала я.

Но в мониторную вошла. И сразу увидела: светятся сразу четыре экрана. Все они показывают участок. На первый взгляд все во дворе мирно. Однако внизу каждого экранчика мерцает тревожная надпись: «Ворота отперты, сигнализация отключена».

Я вцепилась в столешницу. Руки дрожали. Где обещанная тревога? Где охрана или полиция? Вызывать ее, как тут говорят, мануально? Но каким образом? Манол не объяснил, сказал, если что – система сама сработает.

Или это просто очередной электронный глюк?

Я до рези в глазах вглядывалась в экраны и не видела никого.

Но вдруг показалось: за спиной что-то скрипнуло.

Я в ужасе обернулась. Никого. Но в коридоре что-то щелкнуло… а потом зашелестели шаги.

Первым желанием было метнуться под стол, схорониться.

Молить всех богов, чтобы меня не заметили. И я уже бросилась прятаться. Но тут в голове стрельнуло: «Очнись, мамаша! У тебя дочь!»

Страх лично за себя немедленно улетучился. Я пулей выскочила из мониторной – и нос к носу столкнулась с женщиной.

В коридоре немедленно – будто театральную мизансцену готовили – полыхнул яркий свет.

– Лариса… – пробормотала я.

И отступила. Инстинктивно. На ней плащ. Летом. Зачем? У нее оружие?! Кому она хочет мстить? Только мне? Или беззащитной Маришке?!

Бежать – наверх, к дочери? Или нападать первой?

Лицо у Ларисы злое.

Но какое-то… слегка неуверенное. Словно еще не решила, не поставила запятую в сакраментальном: «Казнить нельзя помиловать».

И я сама не поняла, как с языка сорвалось:

– Чаю хотите?

У меня и мысли не было, что она согласится. Просто хотела ошеломить, выбить из колеи.

Цели, может, и не достигла, но, по крайней мере, Лариса не схватилась за пистолет и не кинулась на меня с кулаками – прямо сейчас.

А пока она не решила, что делать, я торопливо начала:

– Лариса, просто замечательно, что вы пришли, я давно вас искала, хотела поговорить.

Она не сводила с меня глаз, и я затараторила еще быстрее:

– Я никогда не хотела отбивать у вас мужа.

– Да неужели? – Ее первая, исполненная горькой иронии реплика.

– Но вы ведь сами видите: он на мне не женился. За столько лет! Он предан вам, предан детям. И не хочет развода. А я… я тоже поняла, что нельзя разбивать чужую семью."

"– Ты родила от него дочь. Восемь лет назад. – В Ларисином голосе звучало искреннее презрение.

– Да. Я сволочь и гадина.