Женщина осмотрелась, пробормотала:

– Не идут там еще наши дети?

Посмотрела мне в глаза, молвила виновато:

– Я вообще пыталась уговорить Митю ничего вам про ту историю не рассказывать. Убеждала: зачем людей зря пугать?

– Да, пожалуй, я бы предпочла просто не знать, – кивнула я."

"– Можно подумать, Дмитрия можно переспорить, – досадливо произнесла Елена. – Заладил про вас: «Она не побоялась меня спасти, на водном мотоцикле в море бросилась, в шторм. Значит, и я должен добром на добро ответить. Предупредить, что в ее доме – опасность».

– А дом здесь при чем? – опешила я.

– Да видите ли, Юна… Все эти сплетни, возможно, имеют под собой почву. Я, конечно, тоже не смогла остаться в стороне. Везде, где могла, наводила справки – и выяснила. Дело в том, что властям так и не удалось установить, кто сделал ту надпись на экране метеостанции. Митя прав: в доме никто, кроме техника из обслуживающей компании, не бывал. Но тот клялся, что вообще не заходил в гараж. Никогда. И если у арендаторов скелеты в шкафу – его это вообще не касается. Возмущался: «А уж угрозы писать? Чтобы с работы уволили? Что я, совсем больной?»

Больше того, дом практически всегда стоял на охране. И даже когда хозяйка его с охраны снимала – некоторые видеокамеры все равно продолжали работать. В том числе и та, что находится над входом в гараж. В полиции внимательно просмотрели все записи с нее. Убедились: в гараж в течение долгих месяцев никто не входил. Никто. Только весной механик заглядывал, проверял машину. Но тогда метеостанция сработала, как обычно. Сообщила ему погоду и что он трезв.

– Вы это точно знаете? – недоверчиво произнесла я.

– Мы с мэром города в теннис играем, – улыбнулась Елена. – А начальник полиции – его лучший друг.

– И никакого бункера под домом нет?

– Господи, да о чем вы говорите? Все там тщательно обыскали. И версию с бывшим хозяином тоже рассматривали, запрашивали иммиграционную службу. Выяснили достоверно: он покинул Болгарию в мае, больше двух лет назад, и больше в страну не въезжал.

– Но неужели у полиции не было никаких версий – кто это сделал? У этой… Ивановой – муж есть?

– Нет. Мать-одиночка. И вообще никаких родственников.

– Но мог ведь хоть кто-то ей мстить!

– Юна, – Елена взглянула чуть ли не жалобно, – вы только не смейтесь. Митя всерьез уверен, что ей мстил дом.

– Что?

– Я понимаю, – понурилась женщина, – звучит совсем глупо… Но я вам еще концовку не всю рассказала. История куда более странная, чем с надписью на экране метеостанции.

Тогда – в гараже – у Ивановой случился сердечный приступ. Серьезный, но, слава богу, не инфаркт. В больнице она пролежала неделю, а потом врачи даже разрешили остаться на море, купаться, загорать понемногу.