Подконтрольный бухгалтер, электронная подпись, доступ ко всем корпоративным финансам. Но только с тех пор, как Мишаня увлекся своим строительством, денег на счетах фирмы не прибавлялось. Зато улетали они – на налоги, зарплаты, взятки – словно ветер стремительный.

И вместе с ними уносило теплые чувства к когда-то другу."

"Наверно, стоило банально разойтись миром. Но слишком жаль Акимову стало тех долгих лет, что он положил на служение Томскому.

И обидно, что разбогатеть – на талантах программиста – ему так и не удалось.

Нет. Они, несомненно, разбегутся. Но прежде он должен получить свои дивиденды. Полной горстью.

Забрать свой профит с того, что нянькался с Мишаней. Терпел его мании и депрессии. Направлял. Успокаивал. Приносил на блюдечке с каемочкой клиентов. Деньги. Бытовые вопросы решал.

Но добром ведь Томский ему не заплатит.

А как выбить?

Хитрой комбинации, «чтоб сам отдал», у Севы не придумывалось никак.

Но дьявол велик. И охотно помогает – тем, кого гложет обида и зависть.

Однажды поздно вечером Сева, полностью в мрачных мыслях, возвращался из офиса.

У светофора начал дисциплинированно тормозить на желтый. На красный – остановился. А через две секунды ему въехали в зад. Удар оказался приличный: Акимов разбил нос о руль, в шее что-то хрустнуло, ребра отозвались болью. Хорошо хоть, что подушки безопасности не сработали.

Он, пошатываясь (в глазах плыло), вышел из своего «Мерседеса».

А сзади – ну точно как в народной байке – не «Запорожец», правда, но дряхленькая «копейка». «Морда» разбита полностью. Из-за руля никто не выходит – трясется, видно, водила от страха, что сейчас ему на голову бейсбольная бита обрушится.

«Если сейчас из развалины вылезет старичок – сам начну смеяться», – решил Сева.

Его накрыло эйфорией – головой, видно, стукнулся сильно.

Однако из разбитого авто-дедушки выбрался совсем молодой парень. Руки ходуном ходят, глаза дикие. Голову в плечи втянул, на Акимова смотрит с ужасом неприкрытым.

На сервисе слесари – столь же юные парни – называли Севин пятнадцатилетний «Мерседес» хламом. Но водителю «копейки» с нестоличными номерами, похоже, казалось, что попал он на многие, многие миллионы.

– Дяденька, – трясущимися губами выдавил парень, – простите!

Глаза у него косили. И алкоголем несло – за версту.

Сева улыбнулся парню (эйфория не отпускала):

– Ты, придурок, хоть сам понимаешь, что натворил?

А тот перед ним на колени бухается, руки заламывает:

– Дяденька! Только папе не говорите!!!

Тут Акимов не удержался, стал хохотать:

– А мамке можно?

– А мамке по фигу, – поморщился парень.

И к Севиной руке тянется, пытается поцеловать.

Тот брезгливо отстранился. Велел:

– Все, прекращай цирк. Я в ГАИ звоню.