Ну и, разумеется, она найдет себе мужа – лучше, перспективнее и богаче проклятого программиста во сто крат.

Почти во всем, что касалось работы, Настины планы сбылись."

"Сначала она просто пробралась в перспективное место, на телевидение. Годик побегала секретаршей, потом стала младшим редактором, дослужилась до старшего, а потом наконец и в кадр сумела попасть. До своей передачи еще не доросла, но делала репортажи (и, соответственно, мелькала на экране) частенько. Во всех барах в «Останкино» с ней здоровались, как со своей. Она посещала престижный спортзал, делала в дорогом салоне уколы гиалуронки и ездила в пафосные итальянские санатории на детокс.

А вот с личной жизнью не получалось ничего. Видно, настолько ранил Настю тогда, много лет назад, разрыв с программистом, что болячка никак не хотела заживать. Тавро. Вытравливать бесполезно.

«У тебя слишком неуверенный взгляд», – упрекнул ее однажды кто-то из мимолетных любовников.

Настя ни капельки не хотела знать, как живет ее бывший, но обязательно находились доброхоты, кто ей докладывал. О том, что у Томского, гада, жизнь складывалась просто прелестно.

Своими примитивными компьютерными игрушками одурманил всю страну, загребал кучу денег. И с убогой детдомовкой жил душа в душу, родили дочку-красавицу, дом с видом на море взялись строить.

А Настя – особенно в минуты раздражения или очередных неудач в личной жизни – искренне насылала на счастливого программиста самые страшные проклятия.

Томский (когда жили вместе) однажды обмолвился: в порчу и сглаз он не верит.

Однако зря не верил. Проклинала, проклинала его Настя – потихоньку и добилась результата.

Сначала игрушечки Томского стали появляться на рынке все реже.

Потом Настя опытным глазом узрела: против него целую кампанию развернули. Антирекламную. А дальше случилось совсем страшное. Томского подобрали на трассе, в ста километрах от Москвы. Рано утром. В изорванной одежде, с безумным взглядом. Он остановил машину и пытался убить водителя. А в деревне неподалеку обнаружили его мертвых жену и дочь.

Сначала в новостях говорили: убийцы пока не найдены, а у великого программиста посттравматическое стрессовое расстройство, особый тип психоза с красивым названием commotio animi – то бишь потрясение души.

Объяснить Томский ничего не мог, вел себя агрессивно, бросался на людей, пытался разбить голову о стену – и потому сразу оказался в психушке. Местной.

Настя подсуетилась и получила задание (ох, приятно!) сделать интервью с лечащим врачом своего бывшего. Взяла оператора и махнула за сто километров от Москвы.

Подмосковная больничка оказалась убогой, провинциальный доктор страшно важничал, что дает интервью столичному телевидению.