У них было одно-два столетия, чтобы переосмыслить свой поступок и попытаться найти своё дитя, но они решили этого не делать. Узнав сейчас их имена, что стало с этими людьми, где они? Это ничего не изменит, ни для них, ни для меня.

В глазах Лейлы заблестели слезы, и Кор видел, что она пыталась казаться сильной ради него.

В который раз он пожалел, что поставил ее в такое положение.

— Я не злюсь на тебя, — он подошел и опустился перед ней на колени. — Это невозможно.

Положив руки на ее бедра, Кор заставил себя улыбнуться. Он хотел приободрить Лейлу, облегчить ее совесть, но его собственные эмоции пребывали в хаосе.

Воистину, разговором о прошлом он открыл ящик Пандоры, и мозг заполонили всевозможные картины, детские воспоминания, а потом из военного лагеря, и позднее, с его солдатами… образы толпились, как захватчики у ворот, грозясь лишить его абсолютно всего.

Поэтому прошлое нужно похоронить и никогда больше не вспоминать о нем, решил он. А правду, покрывшуюся пылью, стоит оставить нетронутой. Это ничего не изменит, а лишь создаст цунами, и круги на воде не скоро исчезнут.

Хорошие новости? Он сказал своим солдатам, что встретит их в четыре утра, и это хороший повод поставить точку в разговоре.

Ну и что, что часы показывают второй час. Ему нужно время, чтобы собрать себя по частям.

— Я должен уйти.

— На поиски своих солдат.

— Да.

Она вздохнула, собираясь с силами.

— Ты наденешь бронежилет? Вдруг встретятся убийцы?

Отодвинувшись, Кор пренебрежительно махнул рукой, успокаивая ее.

— Да, но об этом не стоит волноваться. Они почти вымерли. Даже не помню, когда в последний раз я сталкивался с лессером.

***

Первая Трапеза с родителями Блэя представляла собой идеальный завтрак, по крайней мере, на первый взгляд: влюбленная пара — одна штука, красивые дети — две штуки, и бабушка с дедушкой в кухне, словно сошедшей из старого женского журнала.

Однако реальность была далека от идеальности.

Откинувшись на спинку стула, Куин взял кружку кофе и поставил на живот. Плохая идея, учитывая происходящее внутри. Чтобы порадовать Старшую Лирик и проявить уважение к ее труду, он проглотил четыре яйца, шесть кусков французского тоста, три чашки кофе и стакан апельсинового сока.

О, и еще три «After Eights»[140].

Которые он затолкал в себя, держа в уме теорию «Монти Пайтонов»[141] о шоколаде с вафельной крошкой и мятным вкусом[142]. Так что да, велика вероятность, что он лопнет и закидает своими частями чудесную кухню с панелями из клена, деревянными полами и медными кастрюлями, висевшими на кухонном острове для красоты.

— Еще тост? — спросила Лирик с улыбкой.

Когда она протянула ему блюдо, рвотный рефлекс нажал на кнопку «пуск», и Куин едва не выложил всю вкуснятину, приготовленную Лирик, на оставшиеся тосты.