Всевозможные вещи раскладывал по полочкам внутри себя. Вернее, пытался разложить. Строил планы. В большинстве своем — совершенно нереальные. Обещал себе то да се. Сильно сомневаясь, сумеет ли он сдержать хотя бы одно обещание."

"— А ведь вот же, — сказал внезапно Лютик, — никогда ты не поблагодаришь меня за баллады. Столько я их рядом с тобой сложил и пропел. А ты ни разу не сказал: «Славно получилось. Хотел бы я, чтоб ты снова это сыграл». Никогда ты мне такого не говорил.

— Верно. Не говорил, что хотел бы. Желаешь знать, почему?

— Почему?

— Потому что не хотел.

— Это настолько не произносимо? — не сдавался бард. — Так тяжело? Сказать: «Сыграй еще раз, Лютик. Сыграй «Как проходит время»».

— Сыграй еще раз, Лютик. Сыграй «Как проходит время».

— Сказал ты это совершенно неубедительно.

— И что с того? Ты ведь и так сыграешь.

— Даже и не сомневайся!

Очаг погас,свеча — и тапод зыбким ветром стынет, меркнет.Проходят дниидут годабезмолвно, тихо, незаметно.Нам нелегко, но этот дар —быть вместе — так же неизменен.Ведь дни идут,бегут годабезмолвно, тихо, незаметно.Дороги наши — навсегдав воспоминаньях, неотменны.Но дни идут,бегут годабезмолвно, тихо, незаметно.Ну что же, милая, — итак,с триумфом, вопреки зиме мыспоём: «Идут,бегут годабезмолвно, тихо, незаметно…»[212]Геральт поднялся.

— Пора в путь, Лютик.

— Да? И куда же?

— А не все ли равно?

— В общем-то, верно. Едем.

Эпилог

На холме белели остатки строений, превратившихся в руины настолько давно, что успели полностью зарасти. Плющ увил стены, молодые деревца пробились сквозь рассевшиеся полы. Был здесь — но Нимуэ знать этого не могла — храм, вотчина жрецов некоего позабытого бога. Для Нимуэ это были лишь руины. Куча камней. И указатель. Знак того, что она идет верной дорогой.

Поскольку сразу за холмом и руинами гостинец раздваивался. Один путь вел на запад, через вересковые пустоши. Второй, тянувшийся на север, исчезал в густом и темном лесу. Нырял в темную чащобу, тонул в мрачной темноте, исчезал среди деревьев.

И это была ее дорога. На север. Через печально знаменитый Соичьий лес.

Россказням, которыми ее пытались пугать в Ивало, Нимуэ не слишком-то верила, во время путешествия она неоднократно сталкивалась с подобным, в каждой округе бытовал свой жуткий фольклор, местные страсти да ужасы, чтоб нагонять страх на приезжих. Нимуэ уже пугали русалками в озерах, берегинями в речках, умертвиями на перепутьях и упырями на кладбищах. Каждый второй мост оказывался логовом троллей, что ни группка кривых верб — то засада стрыги. Нимуэ в конце концов привыкла, повседневные страхи перестали пугать.