— Проклятие, — буркнул негромко Аддарио Бах. — Пророк нас преследует, что ли?

— Шестьдесят четыре фута длины, — продолжал невысокий милсдарь преисполненным гордости голосом. — Общая поверхность парусов — три тысячи триста футов. Это, добрые господа, «Пророк Лебеда», современный шлюп ковирского типа, выстроенный в новиградской верфи, спущенный на воду чуть больше года назад.

— А вам, как нам кажется, — хмыкнул Аддарио, — сей шлюп знаком. Много вы о нем знаете.

— Я о нем знаю все, поскольку я — его владелец. Видите знамя на флагштоке? С перчаткой? Это герб моей фирмы.

Позвольте представиться, господа: Кевенард ван Влит, торгую благородными кожами.

— Рады познакомиться, — краснолюд пожал протянутую ладонь, меряя негоцианта внимательным взглядом. — И выражаем восхищение корабликом, поскольку тот — очарователен и скор на диво. Даже странно, что он оказался здесь, на Ветренной, на разливе, в стороне от главного понтарского фарватера. Странно также, что корабль на воде, а вы, его владелец, на суше, на пустошах. Проблемы?

— Да нет, нет, никаких проблем, — покачал головой торговец благородными кожами; по мнению Геральта слишком быстро и слишком решительно.

 — Запасы здесь пополняем, ничего больше. А на пустоши нас, так скажу, не желанье, а большая нужда привела. Поскольку, когда спешишь на помощь, дороги не разбираешь. Наша же спасательная экспедиция…

— Господин ван Влит, — прервал его, подходя, один из типчиков, под шагами которых внезапно задрожал помост. — Не нужно подробностей. Не думаю, чтобы они интересовали этих господ. И что интересовать должны бы."

"Типчиков, которые взошли на помост со стороны сельца, было пятеро.

У того, что заговорил, носившего соломенную шляпу, бросались в глаза четко очерченные скулы, обметанные короткой — несколькодневной — черной щетиной, да мощный, выступающий подбородок. На подбородке была ямочка, из-за чего тот выглядел словно миниатюрное седалище. Сопровождал его мощный крепыш, истинный дуболом, но судя по лицу и взгляду — отнюдь не тупой. Третий, коренастый и загоревший, был моряком от пяток до макушки, включая шерстяную шапочку и кольцо в ухе. Двое оставшихся — похоже, матросы — тащили ящики с провиантом.

— Не думаю, — продолжил тот, с подбородком, — что господа эти, кем бы там они ни были, должны знать что-либо о нас, о том, чем мы заняты и о прочих наших приватных делах. Эти господа наверняка понимают, что до наших приватных обстоятельств — дела никому нет, а уж тем более персонам, встреченным случайно и совершенно при том неизвестным.

— Может и не настолько неизвестным, — вмешался дуболом. — Господина краснолюда я и правда знать не знаю, но белые волосы ваши, милсдарь, выдают, кто вы есть.