Порядочно отойдя от круглого павильона станции, он спохватился, вернулся и купил в киоске три белые гвоздички, цветы бюрократические, скучные, совсем неподходящие к случаю, но ничего другого в продаже не было.

Взяв замотанный в газету букет под мышку, как веник, Евгений ускорился и почти побежал к дому Лидии, потому что времени у него на все про все максимум сорок минут.

Дома ждет мама, которую Авдотья Васильевна обиходила, но которую все равно нельзя надолго оставлять одну, тем более в такой хмурый и темный вечер.

Лидия открыла сразу, как только Евгений нажал на кнопку звонка. В крошечной прихожей они оказались совсем близко, от Лидии пахло чистотой и немножко антибиотиком. В свете люстры волнистые волосы сверкали, и кудряшки пушились вокруг головы наподобие нимба, а от вида тонкой длинной шеи Евгений просто потерял голову.

Забрав букет, Лидия провела его в комнату и усадила на диванчик. Что-то на ней такое было надето легкое, яркое, с красным пояском, от которого талия казалась неправдоподобно тонкой, и Евгений совершенно ошалел и смотрел только на этот поясок, а все остальное видел как в тумане.

Какие-то, кажется, книги, круглый стол на одной ноге, скатерть с бахромой, может, было это, а может быть, и нет. Единственный предмет, который надо было обязательно срочно найти, – это выключатель, чтобы потушить люстру.

Он приподнялся, чтобы усадить Лидию рядом с собой, но она резко надавила ему на плечо, с грохотом притащила из кухни табуретку и устроилась напротив.

– Евгений Павлович, рада, что вы пришли, – сказала Лидия сухо, – разговор будет серьезный, а я знаю, что у вас мало времени, поэтому не хочу тратить его на светские условности и не предлагаю ни чаю, ни кофе. Но, если вы хотите, я сделаю.

Евгений крепко ущипнул себя за ляжку и выдохнул.

– Водички принесите, пожалуйста.

Пока Лидия ходила за водой, Евгений возвращался в реальность из глупых детских мечтаний.

Вместе с граненым стаканом она принесла блюдечко и спички, но дом был явно некурящий и такой чистый и свежий, что Евгений не стал доставать сигареты.

Выпив половину стакана, он огляделся и понял, что хотел бы остаться здесь навсегда.

– Евгений Павлович, я прошу вас, не обижайтесь, если я вдруг не сумею подобрать подходящих слов, – мягко начала Лидия, – и если вам покажется, что я лезу не в свое дело, тоже извините, пожалуйста, меня.

– Не волнуйтесь об этом, – сказал Евгений хрипло.

– Вчера я узнала, что вы сын того самого Горькова…"

"– Лидия Александровна, я приношу вам свои глубочайшие извинения, что не сказал сразу, – быстро перебил он, – поцелуя нашего уже не отменить, но больше я не побеспокою вас, обещаю твердо.