Оглядевшись, Ида догадалась, что она в больнице — светлые стены, запах хлорки тому свидетели, вот только в воздухе ещё витал ромашковый аромат, который напомнил ей детский крем, которым Ида мазала Соню, когда она только родилась. Может ей всё это приснилось с избиением? Может она лежит в чистом поле около дачи Галины Александровны, и сейчас прибежит Сонечка показать, какие цветочки она нарвала для няни и бабушки?

Нет, не правда, она в больнице. Да и где кроме неё ещё можно быть после того, как тебя избили? А её точно избили, вот это она запомнила. А ещё запомнила, как мужчина говорил, что она шлюха, жена-блядь… Влад передал привет?

Оставшаяся внутри жидкость, видимо, решила покинуть тело через слёзы, а Ида не могла даже поднять руку от усталости и боли, чтобы смахнуть слезу.

В её руке была воткнута игла-катетер, заклеенная пластырем. В носу кислородная трубка, которую Ида резко вытащила, чтобы не задохнуться от слез.

— О, вы очнулись!

Круглолицая девушка в синей униформе медсестры нагнулась над Идой и встревоженно всматривалась в её лицо.

— Плачете? Больно? Пить хотите? Утку принести? — закидала её вопросами девушка, и Ида не знала, на какой первым делом ответить.

С грехом пополам больная дала понять, что хочет пить и писать, и да, ей больно, как будто бы везде.

— У вас лёгкое сотрясение, два ребра с трещинами, множественные ушибы внутренних органов, так что писать будете кровью пока, сразу говорю, не пугайтесь. — тараторила медсестра. — А так ничего страшного, до свадьбы заживёт. Я ваша медсестра, поухаживаю за вами, меня Лена зовут. Скоро врач придёт, а пока давайте сделаем маленькие или большие дела.

Девушка улыбнулась приветливой улыбкой, из под её шапочки выбилась светлая кудряшка, как у Сонечки. Соня… Она так просилась пойти с Идой вечером в магазин, хорошо, что не пошла. Избитая женщина, наконец, попила воды, затем пережила страшное издевательство — ей вытащили мочевой катетер. Затем наступили десять минут позора — она воспользовалась уткой, сгорая от стыда перед медсестрой.

Осмотревшись вокруг более пристальным взглядом одного глаза, Ида поняла, что она в одноместной просторной палате, где был отдельный вход в душ и туалет, стоял холодильник, на стене телевизор, у дальней стены диван для посетителей, столик и удобные кресла со стульями.

Слишком шикарно для ее родного, как выразился Влад, Мухосранска.

Мысли Иды сплелись клубком ниточек и поползли змейками в разных направлениях, сотрясение дало о себе знать. Мозг болит иначе, чем тело. Оно говорит правду о боли, которое испытывает, а мозг лишь обманывает лживыми картинками.

— Где я? — прохрипела Ида, покрываясь муражками от того, что скрывалось за ответом.