– Вас ударили со спины по голове, и вы потеряли сознание, – продолжила за нее Алина. – А кто за вами шел, вы видели?

– Конечно же, кто-то шел, но я не оборачивалась.

– А шаги мужские или женские? Тяжелые или крадущиеся?

– Да что вы меня пытаете? Я думала о своем и к звукам за спиной не прислушивалась.

– Зря.

– Теперь и я понимаю, что зря. Леопольд Иванович говорил, что в номер к нам заходили, – она потянулась к нам и перешла на шепот: – Не могли бы вы мне привезти чемодан.

– Чемодан? – несколько разочаровано спросила я. Мне показалось, что Софья Андреевна намеривалась сказать нам что-то важное. А тут какой-то чемодан?

– Да, чемодан. Такой пластиковый. Я подумала, что если меня из больницы в аэропорт повезут, то пусть вещи при мне будут. Вы уж не сочтите за труд, соберите мои платья и обувь и запихните все в чемодан, можно не особенно стараться. Ах, как жаль, что я не успела походить по миланским бутикам."

"Алина выразительно посмотрела на меня, как бы говоря: «Вот видишь, она не доверяет Краюшкину свои вещи! Не спроста это!»

– Софья Андреевна, – вкрадчиво начала Алина, – Леопольд Иванович так переживал за вас. Даже не верится, что человек с такой биографией способен на такие высокие чувства.

– С какой такой биографией? Вы намекаете на его судимости? – Софья Андреевна напряглась. По-моему, она догадалась, о чем Алина намеривалась спросить, и обиделась. – Я знаю, что он сидел. Что с того? И мою жизнь можно смело назвать каторгой. Более того, я продажна, как шлюха.

– То есть? – опешила Алина.

– Двадцать лет муж, всеми уважаемый генерал Василий Семенович Иванов пил из меня соки, круглые сутки. А я… я ему прислуживала. Боже, какой же он был капризный, придирался ко всему. Унижал меня всячески. Держал на крючке.

– А было за что? – осторожно спросила я.

– Было, – после затянувшейся паузы, сказала Софья Андреевна. – Знаете, что меня заставило выйти замуж за Иванова? Долги. И вроде бы я зарабатывала хорошо, но так случилось, что… – она замолчала и с опаской посмотрела на дверь. – Алиночка, если Леопольд Иванович придет, попросите его в коридоре подождать, не хочу, чтобы он слышал мои откровения. Все что надо, я ему потом скажу.

Краюшкин оказался легок на помине. Дверь заскрипела, и сначала задуло ароматом горячего кофе, потом появился поднос с дымящимися чашками, следом и сам Леопольд Иванович вплыл в палату.

– Леопольд, сходите в булочную за круасанами, – голосом умирающей попросила Софья Андреевна.

– С кремом или джемом? – уточнил Краюшкин, готовый тот час исполнить просьбу больной.

– Возьмите и тех, и других. Я не буду, а вот девочки, наверняка, с удовольствием съедят.

Ни мне, ни Алине после сытного обеда есть не хотелось, но останавливать Краюшкина мы не стали.