Он внимательно посмотрел на тоненькие деревяшки. Ну и как этими штуками можно есть?

Дзиро улыбнулся с набитым ртом.

— Хаси, — сказал мальчик, показывая на палочки.

Потом разжал пальцы, демонстрируя, как правильно держать хаси: сдвигая их вместе, словно ножницами резал. Джеку удалось изобразить нечто подобное, однако он не мог удержать кусочки рыбы и овощей достаточно долго, чтобы успеть донести их до рта.

И чем чаще Джек ронял еду, тем больше злился, но не отступал. И тогда он решил попробовать рис: ведь его же больше, значит, и брать легче. Половина риса тут же упала обратно в чашку, а другая половина рассыпалась по столу.

До рта Джек сумел донести одно-единственное зернышко.

С чувством гордости за свое достижение Джек прожевал рисинку. И погладил себя по животу, притворяясь, что наелся.

Дзиро расхохотался.

«Мальчишке-то шутка понравилась, — подумал Джек. — А вот если я в ближайшее время не научусь есть этими хаси, то придется голодать — и тут уже будет не до шуток!»

10. Абунай!Джек привык к ежедневному распорядку дня: купание, еда и сон.

Лихорадка потихоньку проходила, перелом заживал, и мальчик уже мог гулять по саду.

Чаще всего Джек сидел под вишневым деревом, наблюдая, как садовник Уэкия с превеликим тщанием пропалывает клумбу или подрезает кустик. Уэкия всегда коротко кивал мальчику, этим их общение и ограничивалось: Джек ни слова не понимал по-японски.

Одинаковые комнаты, ежедневные ванны и тщательно ухоженный садик вскоре приелись, и Джек заскучал, чувствуя себя канарейкой в позолоченной клетке. В конце концов, зачем его здесь держат? Постоянно за ним следят, хотя разговаривать даже не пытаются, позволяют бродить по дому и саду, а за ворота не пускают.

Не могут решить, что с ним дальше делать? Или ждут кого-то, кто это решит?

Джеку отчаянно хотелось узнать, что находится за стенами садика. Наверняка там найдется кто-нибудь, кто понимает английский язык и поможет ему вернуться домой или хотя бы попасть на корабль, отплывающий за границу. Тогда можно было бы тайком пробраться на борт и приплыть куда-нибудь, откуда суда ходят в Англию.

Да все, что угодно, лишь бы не бездельничать целыми днями, сидя под дурацким вишневым деревом!

Джек решил сбежать.

Каждый день молодой самурай, Така-сан — похоже, он охранял дом Хироко, — приходил и уходил через калиточку в стене сада. Вот она, дорога на волю. Бесполезно спрашивать разрешения уйти: все равно не позволят, да и как спросишь, не зная языка? Что бы Джек ни говорил, все просто кланялись и отвечали «Гомэн-насай, вакаримасэн». Судя по тону и выражению лица, это означало «Извините, я не понимаю».

После уже привычного завтрака из риса, маринованных овощей и каши Джек, как обычно, пошел гулять по саду.