Стоило нам оказаться за порогом, Лайсу порвало на тысячу маленьких разъяренных йорр.

— Ты… как ты могла меня так опозорить! — зашипела она гадюкой. — Нас теперь с дочерью здесь никогда не примут! Еще и ославят среди придворных, как шантажисток и вымогательниц!

— С чего бы? — изогнула я бровь, поправляя перчатки.

Торопиться некуда.

Прямо сейчас за дверями идет бурное обсуждение дальнейших перспектив. И если я не ошиблась в йорре Моэн (а она всегда была решительной и категоричной), ради матушки та вполне готова шагнуть в неизвестность. Тем более она знает, что я права. Справиться с этой болячкой могут немногие целители, не у всех хватит сил. Благо дядя Лейф как раз из их числа.

Возможно, муж… будущий… тоже сумел бы. После должного обучения. Но пока что он к работе не допускается. И опыта нет. Молод еще.

— Ты посмела угрожать фрекке Хоклинд! Отказалась от ее услуг! Да к ней очередь стоит из самых благородных дам! Что ты вообще понимаешь в нарядах? Деревенщина! Как мы теперь на балу покажемся? В нас все пальцами тыкать будут — те, кого выгнали из лучшего ателье! Изгои!

— Вы закончили? — холодно поинтересовалась я.

— Нет! — рявкнула Лайса, тяжело дыша, но вопреки своим же словам замолчала.

— Ну и славненько. Не спугните нашу личную швею. Йорра Моэн?

— Д-да, — дрожащим голосом подтвердила неслышно подошедшая мастерица. — Скажите мне сразу — вы же не пошутили? Вы правда можете мне помочь?

Обращалась она по очереди то ко мне, то к Лайсе. Понятно почему. Откуда у мелкой пигалицы средства и уверенность в себе? От взрослых, само собой."

"— Разумеется, я не шутила. Я никогда не шучу с жизнью,— криво усмехнулась я, взмахом руки подзывая свободный кэб. — Прошу. Займемся здоровьем вашей матушки не откладывая. Уважаемая танна Лайса, к обеду не ждите. К ужину, скорее всего, тоже.

Мачеха только успела открыть рот, чтобы разразиться очередной тирадой, как нас уже и след простыл.

Жила йорра Моэн недалеко от ателье. Крошечная мансарда на самом верхнем этаже многоквартирного дома, подниматься к которой пришлось по бесконечной лестнице. Даже я подустала к последнему пролету, что уж говорить о пожилой женщине. Та, наверное, и не выходила уже несколько лет.

Как ни странно, характерного запаха безнадежности и болезни не ощущалось. Едва ощутимо пахло травами, в том числе успокаивающими. У приоткрытого окна сидела щупленькая старушка и старательно вывязывала тонкими спицами кружевной узор.

Если бы я не знала, что матери йорры Моэн всего пятьдесят, решила бы, что той за сотню.

— Доченька, это кто? У нас гости? Что же ты не предупредила, у нас и угостить нечем! — подхватилась было она, но тут же с тяжелым вздохом снова осела обратно в кресло.