Я влетаю в дом, пролетаю лестницу, и в считанные секунды оказываюсь у двери Монишы. Игнорирую жалкие попытки Амины привлечь мое внимание. Замираю у двери, не решаюсь постучать. Провожу ладонью по обработанному дереву, делаю глубокий вздох, толкаю уже эту чёртову дверь.

Меня с головой накрывает новый приступ гнева, потому что дверь не поддаётся. Алиса чем-то подперла дверь с той стороны. Отхожу и с размаху бью ногой по двери, она поддаётся слабо, практически никак.

— Алиса. — реву я, пытаясь вынести дверь. Но с той стороны нет ответа. Мониша решила вернуться к своему излюбленному занятию — ебле моих мозгов.

 — Твою мать!

Я отшлепаю эту телку Спайка так, что она ходить не будет, не то что мебель по комнате передвигать.

Отгоняя мысль о том, что беременным нельзя двигать тяжелое, я вылетел из дома быстрее, чем в него залетал. Комната Алисы находится на втором этаже, не очень высоко, а еще есть небольшой балкон с цветами.

Не удерживаюсь и очень злобно скалюсь. Так и вижу алую жопку наказанной Монишы.

Чувствую себя подростком пубертатного периода, пока карабкаюсь на этот балкон. Долбанный Ромео. Стараюсь делать все бесшумно, чтобы она не заметила меня.

Пригибаюсь на балконе, смотрю в окно.

Алиса в максимально бесформенном платье, которое видимо так старательно подбирала для неё Амина, стоит спиной ко мне, смотрит на дверь, сжимая в руке полку. Воительница. Неужели на меня хочет пойти войной? Неужели и вправду спала со Спайком?

Непроизвольно хлопаю кулаком по подоконнику, нарушая тишину. Мониша подпрыгивает и оборачивается, упираясь в меня своими огромными глазами, открывая комично рот и бросаясь к двери, которая заблокирована шкафом. Как она его вообще его дотащила?

Выбить эту дверь мне не составляет труда и я с вечерней прохладой неторопливо вхожу к ней, рассматривая тонкую шею с родинкой у самых волос, забавно завивающихся в нежные кудряшки.

Хочется запустить руку в эту копну и почувствовать ее запах.

— Тебе помочь?

— Спасибо, не надо.

— Может поговорим? — стараюсь найти в себе силы оставаться спокойным, не закинуть ее попой к верху и задать трёпу.

— Давай поговорим. — У Монишы забавно двигаются крылья носа, когда она злится. А еще глаза сверкают, как у кошки. Заревновала меня, вон как трясёт ее, глаза пучит.

Хочется притянуть ее, зарыться в волосы, ощутить бархатность ее персиковой кожи. Какие же сладкие губки у моей женушки, алые и пухлые, сердечком.

Мой член отзывается на неё, оживает, заглушает разум и просит отложить меня на потом семейные разборки, приступить к исполнению супружеского долга.

С чего начать?

Молчим. Стоим и смотрим друг на друга.

— Почему ты не в Бостоне?

— Потому что у Оливера под боком приятнее. — язвит, подергивая своим маленьким носиком. Хочет разозлить меня.