Потираю переносицу, ужасно болят глаза от гребаных линз, хочется уже снять их.

— Очень опасно ее держать у нас. Если Спайк узнаёт, то нам пизда тут всем. У него армия, а у нас сколько людей? Несмотря на то, что деваха красивая-это того не стоит. — Руслан, самый старший и умный из этих гавриков смотрит на меня нервно, видит моё раздражение. — Нужно отдать ее ему.

— Схера? Пол часа назад ее твои ребята хотели изнасиловать.

— Они не знали кто она.

— А что это меняет?

Руслан делает громкий вздох, больше напоминающий бабский. Цикличное повторение того, что Алиса принадлежит Спайку, меня доводит до белого каления.

За это хочется Русику открутить его рыжую голову.

— Мурад, нам не нужны сейчас проблемы, тем более со Спайком. Говорят он помешан на своей бабе — как она пропала, перевернул все. Злой, как черт. А если он узнаёт, что она у нас, а еще и греет постель чью-то, это приведет его в бешенство.

— А какое у него право вообще злиться? — с шумом втягиваю воздух, даже не стараясь скрыть злость. — Не много ли он на себя берет? Она вроде жена Гроссерия была.

— Ты о чем, Монах? Луки нет больше. А бабы они же такие… У кого бабло к тому и тянутся.

И не жена она, так… пассия…

«Я женщина Спайка»

— Она останется здесь, Спайку никого мы отдавать не будем.

— Монах…зачем…

— Не обсуждается."

"Во мне кипит злость, отравляет меня. Еще эти дебилоиды прибежали ко мне в дом, чтобы выяснить, что происходит, пришлось Алису с Аминой оставить. А Мониша убьёт рыжую, она может. Не была бы такой, не женился бы на ней. Моя женщина.

— Мурад…

— Русик, ты, по-моему, не много забыл с кем говоришь. — я встаю со стула медленно. Самое время выпустить пар и показать рыжему хорьку его место.

Я специально иду слишком медленно, чтобы до него дошло, что он меня вывел. — Если я сказал, ты сделал. Мне глубоко похеру на то, что ты думаешь. И я не должен тебе объяснять свои мотивы.

Я беру за край его чёрной рубашки и ставлю с легкостью на ноги. Ткань с шумом расходится по швам в моих руках, а стул падает на пол. Боковым зрением улавливаю, как остальные ёжатся и поникают.

Руслан храбрится, старается не потерять лицо перед братвой. Тупой баран, это не надолго.

Мне нравится слышать хруст его вылетающих зубов, когда я ударяю его лицом.

Из его рта вместо слов вылетает бульканье. Русик теряет лицо и испуганно хрипит, пытается оттолкнуть меня, но у него не хватает сил. Выглядит смешно, как кот, которого держат за шкирку, барахтается. Наношу второй удар, кулаком в нос, тот послушно прогибается и сплющивается.

Когда я его отпускаю, он шмякается на пол, схаркивая кровью, не пытаясь подняться. Боится добавки.

Все молчат, даже не поднимают глаза. Я вытираю руки о рядом сидящего парня и выхожу молча, больше ничего не говоря. Пора разобраться с Монишей.