Сейчас трудно поверить, что этот мужчина авторитет, но со слов Захара, раньше, когда он был молодой, был другим, здоровым и отмороженным, способным на что угодно.

Смотрю на него с отвращением, нужно руки помыть.

Разворачиваюсь и иду в ресторан, Захар закончит с ним.

Болевой порог — уровень раздражения, причиняемого нервной системе, при которой человек чувствует боль. Может ли меняться болевой порог, влияет ли на него как-то генетика?

Совсем не помню, как остро реагировал на все в детстве, сейчас притупились любые чувства. Ничего не испытываю. У меня разбит нос и губы, глаз заплыл, а на теле, каким-то чудом, до сих пор не сломаны ребра, а я не чувствую боли.

Они почти не кормят меня, чтобы я не мог набраться сил. Только крохи, чтобы не умер.

— Ты меня слышишь, ублюдок! Я с кем разговариваю?

Человек, допрашивающий меня срывает голос, снова впадает в истерику, но я молчу, медитирую, храню остатки сил. Мысленно молюсь за мою девочку с цыплёнком, может быть у неё уже появился живот? На таком сроке как оно?

Он крепит к моему телу щипцы с проводами. Сегодня снова ток.

Спокойно наблюдаю за его продуманными движениями, заранее предугадывая его поступки. Парень — мясник не шибко умный. У такого за плечами классов девять, а потом наркотики и гаражи, агрессия и желание убивать.

Встречаюсь с его взглядом, усмехаюсь, обнажая, пока еще целые зубы. Его передергивает, не выдерживает моего пристального, немигающе взгляда. Сучонок. Даже не ровня мне. Если бы у меня не были прикованы руки цепями к полу, несмотря на три сломанных пальца из десяти, я бы проломил его голову одним ударом.

Перед глазами стоит картинка, как я выбиваю серые извилины из его головы на волю, все равно ими не пользуется. Это доставляет мне невероятно удовольствие. Скалюсь только шире в предвкушении.

Смотрю за каждым его шагом, запоминаю привычки этих уебков, их перемещения, время. В один из дней они совершат ошибку, и я обязательно ей воспользуюсь. Исполнители слишком глупы, а их босс слишком самонадеян. Таких я нужно убивать сразу, мы доставляем слишком много проблем — не раскалываемся, не поддаёмся на провокацию, и опасны пока не испустим последний вздох.

У них больше ничего не осталось. Моя девочка в Бостоне, она защищена. Им не на что больше давить.

Разряд тока сокращает все мышцы, сотрясает, делает больно. Но я не боюсь физической боли. Смеюсь в слух."

"— Ты еще не понял самого главного, мистер Бессмертный? Твоя баба в наших руках все равно. Мы в любую минуту можем поймать и нагнуть ее и тогда тебе нечего уже будет менять. Будем ебать ее прямо на твоих глазах. Посмотрим как ты будешь тогда смеяться.

В глубинах моей души мелькает страх, что вдруг, если у Алана не получилось увезти ее, спрятать. Нет. Майлз дал мне слово. Он не отступится.