— Вы, Сергей Сергеевич, этого самого гения на Бородинском поле возили мордой в грязи как хотели, и ничего он против вас поделать не мог.

— Во-первых, — сказал я, — за меня был эффект внезапности: мои солдаты убивали французов, а они не могли понять, что происходит. Во-вторых, за моими войсками было подавляющее техническое превосходство. Даже реплика винтовки Бердана — это почти шестьдесят лет тому вперёд от времени Бородинской битвы, а пулеметы по плотному строю — это вообще отдохновение души. В-третьих, у меня было выгодное тактическое положение. Основную часть Великой армии я бил в открытый фланг, а польский корпус Понятовского и вообще в тыл.

При сочетании этих трех факторов я должен был победить Боню только на одной лишь хорошо сделанной работе и отсутствии грубых ошибок. А теперь я скажу вам ещё одну вещь. Кроме всего прочего, мне необходимо набросить на эту землю железную сеть из взводов, рот, батальонов, полков, бригад, дивизий, десятков, центурий, манипул, когорт и легионов, чтобы люди, приходящие к нам со стороны, с самого первого дня находились под вашим неусыпным присмотром. На кого, кроме вас и ваших солдат, я могу положиться в деле поддержания порядка и законности на этой несчастной земле, чтобы никто и не подумал обижать местных женщин и девочек, чувствительных к малейшему злу, как будто с них живьем содрали кожу? Публика, которую мне присылают на вечное поселение из Европы середины двадцатого века, самая разнообразная по своему происхождению и умонастроениям, встречаются среди них и преступные элементы. С тайными проявлениями противозаконной деятельности будут бороться специалисты своего дела, а вот открытое поддержание законности и порядка возлагается на ваших людей.

И затем я взял обоих господ генералов под руки, и мы переместились в семьдесят шестой год, в черноземную полосу, где тракторы К–700 под вороний грай уступом пахали бескрайние колхозные поля.

— Вот будущее сельского хозяйства, когда один квалифицированный специалист заменяет три сотни пахарей на лошадях, — сказал я. — И стремиться я буду к такому устройству хозяйства, когда один кормит сотню, а не когда сотня обнищавших мужиков с трудом наскребает на прокорм попу и кузнецу, ибо без этих двух специалистов — никуда.

И вообще, оседание на землю дает возможность не только развернуть большую строительную программу, но и организовать большую компанию по ликвидации безграмотности, чтобы к весне каждый солдат в ваших армиях умел читать, писать и считать и по-русски и по-латыни.

В общем, озадачил я генералов, приободрил перед тяжелым делом и отпустил восвояси. Они у меня, конечно, гении и самородки, но академию генштаба, желательно в пятьдесят третьем году, им закончить следует, пусть даже экстерном.