– Помолчав, чтобы разложить свои светло-лиловые юбки как можно живописнее, она взглянула ему в лицо и неуверенно улыбнулась на всякий случай. Элизабет вспомнила, что они не представлены друг другу, и так как поблизости не было никого, кто мог это сделать приличествующим образом, торопливо и смущенно исправила положение сама.

– Я – Элизабет Камерон, – объявила она.

Наклонив голову в чуть насмешливом поклоне, он сказал:

– Мисс Камерон.

Не имея другого выхода, Элизабет вынуждена была спросить:

– А вы?

– Ян Торнтон.

– Здравствуйте, мистер Торнтон, – ответила она и протянула ему руку, как полагалось приличием.

Этот жест неожиданно вызвал его улыбку, медленную, поразительно обаятельную белозубую улыбку, когда он сделал единственное, что ему оставалось, – сделал шаг вперед и взял ее руку.

– Очень рад, – сказал мистер Торнтон, но голос звучал легкой насмешкой.

Уже начиная жалеть, что вообще согласилась на этот план, Элизабет мучительно искала, как начать разговор. Раньше она предоставляла это влюбленным мальчикам, которые безумно желали вовлечь ее в разговор. Обсуждение тех, кого знали, было в «свете» всегда подходящим предметом разговора, и Элизабет с облегчением ухватилась за него.

Указывая веером на то место, где они недавно видели ее подруг, она сказала:

– Молодая леди в розовом платье – мисс Валери Джеймисон, а мисс Джорджина Грейнджер была в желтом. – Когда он ничем не показал, что имена ему знакомы, пояснила, чтобы ему помочь: – Мисс Джеймисон – дочь лорда и леди Джеймисон. – Торнтон продолжал смотреть на нее с некоторым интересом, и Элизабет немного растерянно добавила: – Они Хертфордширские Джеймисоны. Знаете, граф и графиня.

– В самом деле? – заметил он, явно забавляясь.

"

"– Да, в самом деле, – продолжала болтать Элизабет, чувствуя себя все более и более неловко. – А мисс Грейнджер – это дочь Уилтширских Грейнджеров, барона и баронессы Грейнджерли.

– В самом деле? – насмешливо повторил он, смотря на нее в задумчивом молчании.

И тогда вдруг до нее дошел смысл того, что говорили девушки о сомнительном происхождении Яна Торнтона, и она почти потеряла сознание от стыда за этот бездумный разговор о титулах с человеком, у которого, возможно, отняли его собственный. У Элизабет вспотели ладони, и она вытерла их о колени, но осознав, что делает, торопливо убрала руки.

Она прокашлялась, с силой обмахиваясь веером.

– Мы все здесь на Сезон, – неуверенно закончила молодая леди.

Холодные янтарные глаза вдруг потеплели, в них появилось веселье, смешанное с сочувствием, и в его звучном голосе послышалась как бы улыбка, когда он спросил:

– И вы весело проводите время?

– Да, очень, – сказала Элизабет, облегченно вздохнув от того, что он в конце концов немного поучаствовал в разговоре.