Его надо учить. Надо убрать с его пути все, что способно нанести ему травму. «Его родного отца я потеряла, – думала она, – он и не знает о его существовании и никогда его не полюбит. Стефано, хоть и не был ему отцом, немножко любил его, но теперь продал нас обоих ради другой женщины и своего родного сына. Что будет с моим мальчиком? Ринуччо уже многое понимает. Он знает, что, если я выхожу из комнаты, я никуда не исчезаю и продолжаю быть с ним. Он играет с разными предметами, умеет притворяться, понимает разницу между тем, что внутри, и тем, что снаружи. Он самостоятельно ест, пользуясь ложкой и вилкой. Он собирает и разбирает игрушки, меняет их форму. Он говорит уже не отдельными словами, а целыми предложениями. На итальянском. Он больше не говорит про себя: «он», он говорит: «я». Он знает буквы и может сложить из них свое имя. Он любит яркие краски. У него веселый нрав. Но сколько всего он навидался! Отец у него на глазах бил меня и осыпал ругательствами. Я у него на глазах била посуду и осыпала ругательствами мужа. На диалекте. Нет, больше мне нельзя здесь оставаться».

114

Лила выходила из комнаты только тогда, когда в доме не было ни Стефано, ни Ады. Она готовила еду Ринуччо и что-нибудь перехватывала сама. Она знала, что о них уже судачит весь квартал, и ничего хорошего люди не говорят. Как-то ранним ноябрьским вечером раздался телефонный звонок.

– Я буду у тебя через десять минут.

Она узнала этот голос и даже не очень удивилась.

– Хорошо. – И тут же добавила: – Энцо!

– Да?

– Ты не обязан.

– Я знаю.

– За всем этим стоят Солара.

– Плевал я на Солара.

Он пришел ровно через десять минут. Поднялся в квартиру. Лила сложила свои вещи и вещи Ринуччо в два чемодана. Украшения, в том числе обручальное кольцо, она оставила на столике.

– Я ухожу отсюда во второй раз, – сказала она. – Но больше никогда не вернусь.

Энцо рассматривал квартиру, в которой никогда раньше не был. Лила дернула его за рукав:

– Идем скорей, вдруг Стефано нагрянет?

– Ну и что? – ответил он.

Энцо разглядывал предметы, которые казались ему ценными: вазу, пепельницу, столовое серебро. Он перелистал блокнот, в который Лила записывала, что нужно купить в дом и для ребенка. Потом он бросил на нее вопросительный взгляд и спросил, хорошо ли она подумала. Он объяснил, что нашел работу на заводе в Сан-Джованни-а-Тедуччо и снял квартиру – три комнаты, но кухня темновата.

– Такой роскоши, как со Стефано, – добавил он, – у тебя больше не будет. Я не смогу тебе ее дать. – Он немного помолчал, а потом спросил: – Может, ты боишься? Может, ты все-таки не уверена?

– Я совершенно уверена, – ответила Лила, торопливо подхватив на руки Ринуччо. – И я ничего не боюсь. Пошли отсюда.

Но Энцо все медлил. Он вырвал из блокнота листок и что-то на нем написал.