– Серьезных травм ваша воспитанница не получила, но была напугана, и ее оставили в лазарете. А услышав, что вы приглашены на торжественный ужин, она уговорила меня помочь ей.

Первый страх прошел. Мне понадобилась минута, чтобы понять, что делала для меня Виктория. Стоило подыграть ей.

– Мой лорд, – кланяясь так низко, насколько была способна, выдохнула и закрыла глаза. – Я сожалею, что не сумела сберечь вашего подарка. И мне хотелось лично выразить свою признательность за все, что вы сделали.

Облизнув пересохшие от напряжения губы, выпрямилась и сделала шаг вперед, закрывая собой Викторию.

– Мне очень стыдно, что вы увидели меня в неподобающем для леди виде, но мне не хотелось бы думать, что вы принимаете мой наряд как личное оскорбление. Поверьте, это не так. – Открыто показывать свое недовольство воспитанница Ордена Магнолии не имеет права, за это и головы лишиться можно. – Мы торопились с леди Викторией и все равно не успели.

Я всхлипнула и даже пустила слезу. Мужчины боятся женских слез. А слез молоденьких девушек боятся вдвойне.

– Будет вам, – примирительно протянул ко мне руку лорд. – Я был невнимателен, а сейчас вижу, что вашей вины нет.

Он запнулся. Видимо, только теперь понял, в чем стоит перед ним его воспитанница."

"Я всхлипнула громче. Какой позор для юной леди! Застигнутая врасплох собственным покровителем не просто в неприличном наряде, а практически голая!

– Простите меня, – выдавил он. – Пожалуйста, не плачьте.

Пусть его лицо и было скрыто, но я точно знала, лорд в смятении и не знает, что делать в этой ситуации.

– Вы нас так напугали, – пришла на помощь Виктория.

– Юная леди, мне бы не хотелось, чтобы после долгой болезни вы вновь заболели, – проникновенно сказал мне покровитель.

Конечно, в одной-то ночной рубашке стоять в коридоре, где гуляют сквозняки. Простыть для часто болеющей воспитанницы дело пяти минут.

– Пожалуйста, в знак примирения примите это.

Мужчина стремительно шагнул мне за спину. Я услышала тихий вздох Виктории и постаралась не вздрогнуть, когда к моей шее прикоснулись горячие мужские пальцы.

– Оно великолепно смотрелось бы с вашим платьем, – обдавая жаром мой затылок и застегивая украшение, произнес мой покровитель, да отходить не спешил.

– Благодарю, – выдавила я, но не сделала даже попытки потрогать подарок. То, что камень в кулоне был драгоценным, я поняла по его весу. Словно удавка, украшение тянуло меня вниз.

Когда пальцы покровителя вновь коснулись моей шеи, я задрожала всем телом. Зачем он это делает? Я не просто дрожала, меня знобило от его ласки. Сердце ускоряло свой ритм, будто готовилось выпрыгнуть из груди.

– Поспешите, – хрипло произнес мужчина, – вы очень замерзли.

В горле застрял ком.