начал делать одну любопытную вещь. Речевая область его левого полушария могла сказать, какое из двух чисел было показано правому полушарию. Странным образом левое полушарие не обладало этой информацией и не могло получить к ней доступ для внутреннего использования. Допустим, я показывал правой половине мозга Дж. У. число 2, а затем его же показывал напрямую левой. Сможет ли левое полушарие сказать, одинаковые или разные были числа? Нет, оно не могло, и в таких тестах левое полушарие отвечало наугад. Однако, если я просил его просто назвать число, оно отвечало правильно и говорило “два”[172].

Странно!"

"Правое полушарие как-то настраивало речевой аппарат, но по-особенному. К тому времени оба полушария уже должны были знать возможные ответы в каждом из тестов. Вдобавок в этом эксперименте возможностей было только две: 1 или 2. И снова каким-то образом правое полушарие настраивало речевой аппарат на одну из двух возможных реакций. Казалось, оно должно проворачивать этот трюк на уровне механизма речевого аппарата, ведь когнитивный механизм левого полушария, по-видимому, не ведал об этой информации.

Мы провели следующий тест, чтобы показать, что задействована была только способность настроить речевую систему на один или два возможных ответа. Когда обе возможности были известны, этот межполушарный фокус срабатывал. Затем, вместо того чтобы просить пациента говорить “один” или “два”, я просил его говорить “неописуемый” или “несокрушимый”. И снова оба полушария знали, какими были варианты. Когда же необходимо было сравнить, были ли слова одинаковыми или разными, оба полушария не справлялись с заданием, однако, когда слово показывали правому полушарию, левому удавалось верно сформировать устный ответ.

Еще семь лет спустя Дж. У. начал развиваться. Теперь он называл приблизительно 25 % картинок, показываемых его якобы немому правому полушарию. Мы начали использовать изображения родных и друзей, а также картинки нейтральных объектов и животных из стандартного набора. Мы подавали сигналы и высвечивая их на короткое время на экране, и через устройство для отслеживания движений глаз, которое стабилизировало изображение, позволяя ему оставаться видимым до пяти секунд.

Результаты были четкими: Дж. У. называл сигналы примерно в 67 % случаев, причем не имело значения, высвечивались ли они кратко на экране или подольше оставались на виду. Правое полушарие, без сомнения, изменилось. Теперь оно хорошо могло контролировать речевой аппарат.

Еще удивительнее было то, что Дж. У., казалось, мог описывать так называемые сложные сцены, высвечиваемые его правому полушарию. Хотя у него никогда не получалось точно описать сцену, он выделял отдельные элементы на изображении.