То, что я испытала в этот момент — не передать словами. У меня дух захватило от вида красоты, открывшейся перед моими глазами. Ночной, сверкающий огнями город с высоты птичьего полёта — это потрясающе! Красотища неописуемая!

— Нравится? — интересуется Дэвид.

— Угу. Это просто… Ух! — не могу подобрать слов — в моих глазах восторг, который говорит сам за себя.

— Это ещё что, вот когда будем пролетать над горами — вот там настоящая красота. Правда, сегодня мы её вряд ли увидим, слишком темно. А вот завтра полетим днём — сама всё увидишь.

Я согласно кивнула, с затаённым дыханием разглядывая переливающиеся огни ночного Портленда. Но совсем скоро эта волшебная красота осталась далеко позади, а впереди — непроглядная темнота.

— Как ты видишь куда лететь? Темно ведь! — спрашиваю я, очень животрепещущий для меня вопрос. Всё-таки лететь вот так, вслепую — очень страшно.

— По навигатору, конечно. Приборы ведут нас.

— А они не могут ошибиться?

— Нет, Алекс, — смеётся Дэвид. — Здесь всё точно. Не волнуйся. Я не первый раз летаю ночью.

Облегчённо выдохнула и постаралась успокоиться. Хотя внутри всё равно скребло неприятное чувство тревоги.

Где-то через полчаса нашего пути вертолёт начало сильно трясти. Снаружи усилился ветер и снег. Похоже, что нам всё же не удалось обогнуть непогоду.

— Не успели проскочить. Держись крепче, Алекс, сейчас немного потрясёт.

Снег крупными белыми хлопьями ударялся о стекло вертолёта. Мощные порывы ветра швыряли нашу крылатую птичку из стороны в сторону и было такое ощущение, что мы не просто пролетаем по краю бушующего в горах снежного бурана, а находимся в самом его эпицентре.

Я вцепилась в кресло с такой силой, что пальцы побелели от напряжения и сердце в груди забилось с бешеной силой.

Стало страшно не на шутку. Но я, как могла, пыталась взять себя в руки.

Что подумает обо мне Дэвид? Скажет, что я совсем трусиха.

Ну уж нет!

Бросила на мужчину короткий взгляд. Он был полностью сосредоточен на полёте. Приборы на панели управления тревожно мигали и показывали какие-то цифры. Я в этом, конечно же, ничего не понимаю. Дэвиду виднее — он ведь пилот. Но чувство непонятной тревоги всё сильнее заполняло каждую клеточку моего тела, обнимая и сдавливая его холодными щупальцами страха.

Внезапный резкий порыв ветра швырнул вертолёт в сторону, и я ещё сильнее вжалась в кресло, когда борт накренился влево под приличным углом. А потом послышался противный треск и сильный толчок. Нас затрясло с ещё большей силой.

— Чёрт! — выругался Дэвид и резко дёрнул штурвал в другую сторону, пытаясь выровнять крен вертолёта.