Все сказанное давало нам право расстаться прямо сейчас без суда и следствия! Но я выбрала, конечно, «самый главный» вопрос."

"— Видел…

Очень понятно! Снова. Во мне взыграла злость и обида, я поднялась с дивана и попыталась ретироваться в комнату, но от оборотня черта с два сбежишь, если он не согласен. Мир обхватил меня за талию и дернул к дивану, вынуждая упасть к нему на руки.

— Отпусти… — рванулась я.

— Нет… — горячо выдохнул мне на ухо.

-30-

— Я бесполезна для тебя — ты сам сказал! — и что же это вдруг меня так обидело?

— Это просто мои мысли, но это не значит, что все так и есть, — он вдруг резко выпрямился со мной, и я оказалась лицом к дивану, прижатая животом к его спинке.

 — Ничего не происходит просто так, Аня… — он придавил меня собой, не позволяя улизнуть. — И я не отпущу, — его руки скользнули под футболку к груди. — Я никого не желал больше… И дело даже не в запахе, не в предназначении… — он традиционно склонился носом к шее. — Ты… просто… делаешь что-то со мной…

Я вцепилась в спинку дивана, но даже не чувствовала, как рву ее когтями.

— …своими глазами, голосом… сопротивлением… Болью…

Казалось, надо бы разобраться в его словах, ведь они все меняли! Но Мир снова не спрашивал моего мнения, а я уже не была уверена, что бы ответила.

— …Я не привык… бояться… кого-то сломать…

Зверь прошелся по тонкой коже шеи обжигающими укусами, смешанными с его горячим дыханием, и меня бросило в дрожь. Грудь сдавило спазмом такой отчаянной жажды близости, что перед глазами потемнело.

— …Твою мать… — сдавленно ругнулся Мир мне в затылок. — Аня…

И я запустила когти в обшивку дивана, потому что в следующий миг он дернул с меня джинсы вместе с трусиками и резко вошел почти на сухую, зашипев.

Меня же боль только подстегнула, и я дернулась ему навстречу, судорожно хватая воздух. Мирослав и нужен был мне сейчас, как воздух… К чертям все — я хотела его до смерти!

— …Тише… — осадил он меня, вжимая сильнее в спинку, и усмехнулся на ухо: — Дикая… — его рука скользнула по животу. — Моя… — и пальцы жестко втиснулись между судорожно сведенных ног, чтобы в следующий миг погрузиться в мою пульсирующую горячую сердцевину… и спустить меня «с поводка»…

Я почти не чувствовала, как он рвал на мне одежду, продираясь к телу.

Все мое существо обернулось тлеющим вожделением, которое заполнило до краев и свело с ума. Мирослав действительно вытащил на свет меня настоящую, и она мне неожиданно понравилась!

Но и про себя он не давал забыть, напоминая, что он главный, и правила его. Он не собирался удовлетворять мою агонию, легко приглушая мои рваные движения и требования всего и сразу. То, как быстро Мир принимал меня во всех проявлениях, удивляло.

Он двигался медленно, глубоко и сильно, вжимая меня в обивку дивана.