— Я блефовала, но, увидев раздражение во взгляде своего тюремщика, неприязненно скривилась: — Что ты за тварь…

— Я тебе сейчас покажу, — оскал на его лице стал совсем уж звериным.

Я рванулась с подоконника, но он тут же сцапал меня и швырнул на кровать, наваливаясь сверху. Обхватил за запястья и дернул к изголовью. Послышался металлический стук, и я оказалась пристегнутой к чертовой спинке!"

"Кир отпрянул, а я задергалась, пытаясь вырваться. Уперлась коленками в матрас, но он дернул меня назад за лодыжки, подцепил резинку штанов и содрал их одним рывком. Я съежилась, пытаясь скрутиться в комок, но Кир снова уселся сверху и рванул кофту на спине на две части.

Отбросив остатки одежды, он спустился с кровати и направился к столику. Сжавшись клубком, я зло наблюдала за тем, как он залпом выпил бокал вина.

— Меньше будешь дергаться, больше удовольствия получишь, — облизал он губы, тяжело дыша, и принялся снимать рубашку. — Воняешь им, — добавил, прожигая злым взглядом.

Я решила не тратить больше силы на пререкания — бесполезно. Лучше затихнуть и запустить волку в горло когти, когда расслабится. При мысли о том, когда именно он расслабится и что успеет до этого сделать, меня затрясло, но выхода не было. Я закусила до боли губу, чтобы не взвыть, и встретила Кира злым взглядом.

— Его долго не будет, Аня, — медленно приближался он.

— С чего ты взял? — мотнула головой, отбрасывая пряди волос со лба.

— Я знаю о слабостях Правящих… — он расстегнул пуговицу на брюках и спустил их с бедер, являя мне свою полную готовность… к насилию. — Мы склонны оборачиваться в зверя, если хорошо довести… Ты доводила Мира все это время лучше некуда. Мне оставалось только следить и ждать…

— Как обернулся в зверя, так и вернется, — дернулась я, отскакивая на максимально возможное расстояние от него.

— Конечно, — Кир опустился коленями на кровать и, сцапав меня за ногу, рванул к себе, — только когда это будет? — он придавил меня собой. — Ты вырвала его из зверя, не дав нагуляться в положенное время, а толку от тебя нет — только беременность могла бы его удержать…

«Твои слова — да Богу в уши, ублюдок!»

— …А еще со зверем, гуляющим на воле, ой как много всего может произойти, — вкрадчиво проговорил мне на ухо.

— Нет! — сорвалось с губ.

— Что «нет»? — Он провел носом между моих дрожащих лопаток. — Или, может, ты научишься говорить мне «да»? Я готов сохранить ему жизнь, если будешь умницей.

— Ты врешь, — прошипела я, кривясь от омерзения, — он разорвет тебя, когда вернется!

— Пусть найдет сначала, — горячий выдох опалил кожу на пояснице.