Меня швыряло от вспышки к вспышке, я словно балансировала на раскаленных углях, поднимаясь на носочки, стараясь ослабить силу ощущений, но попытки были обречены. Зверь не признавал компромиссы, как и его боль, от которой он искал избавление.

— Можешь… выпускать когти… — прохрипел пугающе в ухо, и рванулся в меня вместе с выбросом адреналина.

-62-

Комната ушла из-под ног. Все, во что превратился мой мир — это череда его жадных сильных движений, жесткие пальцы, вжимающиеся в тело, и мой хриплый крик. То, что мы чувствовали эмоции и ощущения друг друга без слов, будоражило с каждой секундой все больше, стирая границы. Я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он.

— Мир, не надо…

Меня бросило в холодный пот от страха потерять себя и не найти больше, от его подавляющей силы, которой невозможно сопротивляться.

— Прекрати со мной бороться! — процедил он в мои губы, замерев. — Ты вся моя: душа, тело, снаружи и внутри… Нет тебя отдельно!

Он обхватил мою голову ладонями, провел большим пальцем по губам:

— Ты — все, — прошептал хрипло, — весь я… Я же не забираю тебя, я тебя отдаю…

Не расплакаться от эмоций, что он вырывал из души, стало настоящим испытанием.

— Глупая… — улыбнулся Мирослав и двинулся уже не спеша, нежно, чувственно, вернул ласку и чуткие прикосновения. Подчиняя, но с этим нужно было смириться. С ним — только так. Сильно, снова и снова, с каждым рывком все быстрее, но я уже не боялась. Отдалась, доверилась… и разлетелась в пыль с его хриплым вскриком."

"Мне показалось, что я вдохнула через вечность и открыла глаза, возвращаясь… Мир был рядом, еще во мне, все еще содрогаясь, но уже лаская и успокаивая… и возбуждая снова!

Я зарычала, на что он рассмеялся:

— Не трону, как скажешь…

— Псих, — обиженно выдавила я и расплакалась. — Что ты со мной творишь каждый раз?! Что за зверство?!

— Еще какое, — усмехнулся он, но тут же принялся утешать, прижимая к себе, — зверство… «кисейная рыся»…

— Да! — всхлипнула я. — Хочу нежно и спокойно хоть раз!

— Обязательно… — приговаривал он, хитро улыбаясь. — Сам надеюсь, что с этого момента точно все будет спокойно и осторожно…

— Вот не забудь! — стукнула его кулачком по груди.

— Не смогу при всем желании…

— И я не глупая! — ныла я все сильнее, пылая от стыда, но не в силах остановиться.

— Конечно, нет… Я люблю тебя…

— И я тебя люблю… — признание вырвалось само собой, но я почувствовала, как он задержал дыхание. — Ты меня пугаешь, но я все равно люблю…

Мирослав прижал меня к себе и замер. Я слышала, как глухо и быстро стучит его сердце, как тяжело дышит, не в силах успокоится и перешагнуть через то, что видел…

— Мир… поговори со мной… — осторожно попросила я. — Ты видел мать…

— Да.