— Ты давно заглядывала в лицо своей невестки? На нем живого места нет! Кир не в состоянии править стаей!

— Ты ему не даешь!"

"— Да что ты говоришь?! — я отчетливо услышала рычание зверя, которого Мир уже не сдерживал.

— Он всегда чувствовал твое превосходство! — взвизгнула шакалица. — Ты — наше проклятье! Вывернул всю жизнь наизнанку…

Пока она брызгала слюной и визжала, я видела, как за ее спиной трещит и рвется и без того истонченная энергетическая оболочка семьи, будто старая парусина расползается на лоскуты. Шакалицу хотелось придушить не только Мирославу, ее слова больно били и меня, но поддаваться эмоциям было нельзя.

— Что б ты сдох! Что б тебе покоя не знать до конца своих дней! — шипела она, а я тут же заворачивала ее проклятья в ее собственную брешь, которая благодарно щерилась все больше. — Твоя девка никогда не родит тебе наследников!

На этом меня саму вдруг выбросило в какой-то вакуум. Это как укусить себя за хвост и попытаться съесть. Нужно было решаться молниеносно…

Когда я мотнула головой, приходя в себя, Мир все также спокойно стоял перед Ольгой Михайловной, а та дрожала и растерянно заламывала руки, ее глаза бегали. В этот момент старуху даже стало жаль — нажить себе столько проклятий за одну минуту.

— Все сказала? — ледяным тоном поинтересовался Мирослав, но та его даже не услышала, медленно опускаясь в кресло. А зверь дернул меня за собой: — Пошли.

Единственное, кого было очень жаль — детей Кирилла и Марии. Хотя Мирослава в свое время никто не пожалел, а у них есть хотя бы мать.

Когда мы вернулись к Келлю, уже стемнело. Мир взял меня за руку и повел к крыльцу, но на ступеньках развернул к себе лицом:

— Вот не знаю, благодарить тебя или все же пороть, Аня, — выдал неожиданно, а у меня глаза поползли на лоб.

— Что…

— То, что ты делала у Ольги — это опасно для тебя?

— Откуда…

— Просто ответь, — спокойно перебил меня.

— Нет, это моя работа.

— Видел я, как твоя работа на тебя влияет, — мотнул он головой, тяжело дыша.

— Теперь у меня есть твоя поддержка, — спокойно пожала плечами. — Мне точно ничего не грозит, а вот за тебя я боюсь.

— Почему? — искренне удивился он.

— А разве тебе ничто не угрожает? Кир…

— Ань, мне ничто не угрожает, — нахмурился он. — Ни один волк на собрании не пойдет навстречу амбициям Кира и против меня. — Он притянул меня за воротник пуховика и выдохнул в губы: — Я сильней их всех вместе взятых.

— Но ты боялся…

— Боялся, — согласно кивнул он. — Потому, что никогда не дойду до крайности, не стану зверем.

Я обхватила его лицо и поцеловала, повинуясь порыву. Его горячие ладони накрыли мои, и он ответил на поцелуй. Пламя желания вспыхнуло, поглотив обоих, сметая напряжение и разочарование этого дня.