— Выйдем? Есть разговор…

Когда Дракон выпустил меня из рук, стало прохладно, и я съежилась в большом кресле.

* * *Я ждал этого разговора весь вечер. Мирослав напрягся сразу, как только Мира заговорила на арабском, а это значило, что я чего-то еще не знаю.

— Что происходит? — задал вопрос, когда за нами закрылись двери.

Мирослав удостоил меня долгого взгляда:

— Джинны начали выселять оборотней со своих территорий.

Я шумно выдохнул и стиснул зубы: вот он — ответ Аршада.

— Когда?

— Двадцать шесть часов назад.

Я ведь знал, что он ответит. Аршад и прежде был вспыльчив, а теперь, когда у него отобрали… кого? Игрушку? Не похоже. То, что он выселяет оборотней — объявление Совету Высших войны. Шаг, мягко сказать, необдуманный. Он ставит под удар всю хрупкую геополитику и весь наш скрытый от людских глаз мир…

— Теперь ты мне скажи, насколько я прав, — вывел меня из мрачных размышлений Мирослав.

— Да, это из-за нее.

Он прикрыл глаза, качая головой. Мы замолчали, погрузившись в одинаково мрачные мысли.

— Как так вышло? — спросил Мир, наконец. — Странно. Ты, джинны, она…

— У меня с Повелителем джиннов давние счеты. Мира оказалась заложницей наших непростых отношений…"

"Я всматривался в маленький огонек в окошке пристройки — кажется, мы с Мирой забыли выключить свет в ванной. А в крови медленно закипал яд злости. Хотелось найти Аршада и набить ему морду, чтобы пришел в себя. Или не пришел долго. Хотя то, что Мира теперь связала нас, было непостижимо. Я до последнего не верил, что она ему на самом деле так нужна, и даже браслеты на ее запястьях казались лишь наручниками мне назло, но никак не атрибутами реального выбора Аршада. Думал, он играется — не более. Но теперь понимал — я выдрал Миру наживую откуда-то, где у него могло оказаться сердце.

Мирослав молчал, но я мог предположить, о чем он думает: я развязал войну, которая никому не нужна. Если вернуть Миру Аршаду, все можно остановить. И Мирослав, как Высший Правящий, заинтересован именно в этом.

— Девушку отдавать ему нельзя, — вдруг огорошил меня Мир. — Покажем слабость раз — сядет на голову. Он давно не считает зверей за достойных существ. Кроме того, — он выпрямился, опираясь на перила, — ты — лидер ведов. Напряжение, которое вечно долбит западную часть, можно было бы ослабить, если ты открыто встанешь на сторону Высшего совета. Ты ведь… тот самый Неправящий Высший, срытый союзник, о котором говорила Кира?

Я кивнул. С Советом и Кирой у меня была давняя история.

— Ты держал равновесие мира оборотней и ведов, прекратил войну сто лет назад, заставив всех Правящих зверей и ведов сесть за стол переговоров. Но никогда не хотел входить в состав Высших и занимал малозаметную роль Магистра института в Питере.