— Ну а как же… каждой твари по паре?

— Твари мы в человеческом обличии, — слышала, как он улыбается. — Ну что? Приблизимся к моему «нормально», или вернемся к остальным?

Все же я была уверена — будь я дракон, это «нормально» было бы общим.

— Вернемся, — капитулировала я.

— Мира, ты чай будешь? — послышалось от порога сквозь детскую возню в гостиной, и меня отпустило. Никому не было до нас особого дела. Это я не привыкла к такой «жизни на ладони и кончике нервов», а семья Алисы только так и жила.

— Буду, — кивнула я. — Тебе помочь?

— Давай!

Мне досталась обязанность сборщика грязной посуды, но когда я пробралась к раковине, чуть не выронила ношу — ко мне протягивал руки Алекс:

— Давай.

— Ты моешь посуду?

— Мою, — пожал плечами мужчина, — а что?

— Я думала, ты — тигр, а ты моешь посуду, — выдохнула изумленно. — Знала бы — не шарахалась от тебя вторые сутки!

Алекс рассмеялся, обнажая заостренные клыки:

— Тигры любят воду.

Он глянул на меня искрящимися глазами:

— Прости, что так вышло сегодня. Я виноват перед тобой — не стоило подкрадываться…

Я пожала плечами:

— Хорошо, что ты извиняешься, а не я перед Алисой за то, что тебя больше нет.

— Ну, — хмыкнул он, — завалить меня было бы не так просто, но да… Хорошо, что все хорошо закончилось.

Я будто смотрела на себя со стороны и не верила, что так легко вжилась в шкуру зверя. Но мне вдруг стало комфортно. Здесь все честно. Жестко, но честно. Без фальшивых улыбок надир и джиннов, традиционного унизительного прислуживания слабых и угождения сильным. Не было золота и сверкающих камней, чтобы обозначать статус и величие. Этим мужчинам ничего этого не было нужно, чтобы быть настоящими.

Когда все расселись пить чай возле камина, я продолжала рассматривать оборотней, размышляя, хотя Дракон всячески старался меня от этого отвлечь. Усадил к себе на колени и принялся рассеянно ласкать напряженные мышцы вдоль позвоночника, вынуждая жмуриться и задерживать дыхание, чтобы не постанывать.

Анна уже дремала в руках Мирослава, и за ними наблюдать было особенно любопытно. Как Мирослав осторожно обнимает ее, стараясь не потревожить, как задерживает взгляд на ее лице, кривит губы в улыбке и, не сдерживаясь, проводит пальцами по ее щеке.

— Пап, вы побудете еще? — спросила Алиса, укачивая сына на груди.

И здесь для меня начиналось очередное непривычное явление. Надиры никогда не кормили детей грудью в присутствии мужчин, которые, кажется, вообще не подозревали, что их дети сосут грудь и выглядят иначе, когда не в парадном костюмчике.

— Да, раз уж Зул всех собрал, — кивнул Мирослав без тени улыбки и обратился к Азулу.