Аршад сдал меня в руки помощниц, и я, стиснув зубы, поплелась за ними.

* * *— Зул… Вальдемарович…

Аэропорт Цюриха напоминал разворошенный термитник, только я разом перестал кого-то видеть и слышать, кроме нее.

— Давай без формальностей, — шагнул к Алисе, и та повисла у меня на шее. Совсем не изменилась, разве что только в лучшую сторону: глаза горят бесовскими огоньками, на щеках румянец.

Приятно было осознавать, что не ошибся. Поставил на карту все, и теперь она свободна и счастлива.

— Зул, — послышался всхлип над ухом. За последние сутки меня оплакали с ног до головы, и эта туда же.

— Поздравляю тебя с прибавлением. Очень рад, что все так вышло.

Чувствовать себя слабым и уязвимым было непривычно. Но никогда бы не подумал, что так приятно.

— Где вас… — проскулила тоненько. — Что с вами сделали?

Она смотрела на меня с такой надеждой, что он никуда больше не денется, что отказать было невозможно:

— Расскажу.

Алиса приехала за мной сама, чтобы никто не мешал поговорить. Мы вышли из здания аэропорта, и я с наслаждением вдохнул полной грудью.

— Сколько Никите?

— Год скоро, — улыбнулась она, выкручивая руль.

— Алекс как?

— Счастлив. Когда дома. Несчастен, когда его дергают в Совет. А они что-то зачастили.

— Потому, что баланс перекосило, Алиса.

Она бросила на меня короткий взгляд, нехотя возвращая внимание к дороге. Швейцарию заметало, а перед моим взглядом стояла выжженная солнцем пустыня…

— Зул, — голос Алисы вывел из ступора, — ты обещал рассказать.

— Я — дракон. — В следующий миг мне пришлось перехватить руль, чтобы мы не въехали в сугроб. — Тормози, Карельская!

— Гербер, — слабо возразила Алиса, все еще не видя дороги, но педаль тормоза нашла. — ДРАКОН?!

— Иногда ты — все еще Карельская, — закатил я глаза. — Пусти за руль.

После рокировки стало спокойнее.

— Куда здесь?

— По главной.

— Вражду между ведами и оборотнями подогревают сейчас искусственно, — продолжил я, нажимая педаль. — Я созванивался с Кирой, обстановка, мягко говоря, хреновая…

— Кто?

— Джинны, Алиса…

Стоило начинать прокручивать в мыслях весь круговорот проблем, и волна угрызения совести накатывала с новой силой. Мне нужно быть сейчас не здесь, а в Канаде, с Кирой! Собрать все сводки, оценить масштабы потерь… Но «Тот, кого нельзя поминать», дал понять ясно — если я не сделаю самое важное для себя — не помогу никому. Еще не начал, а уже устал!

— Помнишь, я говорил тебе про яйцо?

— Я голову сломала за эти десять лет! — вырвалось у Алисы. — Если бы только знала…

—.. Ничего бы не изменилось, — возразил серьезно. Не хватало еще, чтобы она себя винила! — У меня украли истинную… Вернее, я позволил.

Как же тяжело было признаться.

— У вас есть истинная? — поползли ее брови вверх.