Или всё же… Нет, скорее всего, просто ошиблись номером. В конце концов, у Марата и без меня полно дел. Да и незачем ему мне звонить.

Но всё-таки задумалась. Что было бы, позвони он? Смогла бы сказать о беременности? Нет. Ни за что. Это мой малыш, я выстрадала его. И никому отдавать не собиралась. Даже Марату. Возможно, это эгоистично и подло… Да, так и есть. Но я так хотела этого кроху… Он ведь мой. Я его выношу, я рожу, а значит, только я имела на него право.

Но в душе шевельнулся тихий протест. Еле ощутимый, но всё же… На минуту представила улыбку Марата, ту самую, искреннюю… Интересно, каким отцом он был бы?

* * *— Осторожнее, — толкнув дверь ногой, Али осторожно занёс свою ношу.

— Ой, а мы что, дома уже, да? — девушка пьяно икнула, прикрыла рот ладошкой, и захихикала.

Не удержался, сам улыбнулся.

— Пойдём, уложу тебя спать, маленькая пьяница.

Он с удовольствием сейчас уложил бы её на свой диван и преподал бы урок, что нельзя быть такой пьяной и в то же время красивой на руках мужчины. Нельзя быть такой доступной, когда у мужика крышу рвёт…

Но снова сдержался. Лишь уложив её на кровать, провёл рукой по обнажённому бедру и сглотнул, смачивая пересохшее горло.

— Красивая… Ты очень красивая, Тая. Если бы ты знала, как я тебя хочу, — прошептал в полумраке и выпрямился, чтобы уйти, но девушка вдруг схватила его за руку.

— Подожди… Не уходи. Останься со мной… — прошептала тихо.

— Тая…

— Мне очень одиноко.

Рванув пуговицы на рубашке, откинул одеяло, которым она хотела прикрыться, и тут же набросился на её губы. Влажный, сладкий поцелуй походил на секс. Такой же горячий, от которого всего его скручивало. Впервые ощутив вкус её губ, понял, что больше не будет спать один. Ни за что.

С трудом нашёл в себе силы, чтобы оторваться от неё, навис сверху.

— Ты уверена? Потом не смогу остановиться, — и он не лгал. Не сможет.

Тая лишь сверкнула в полутьме своими кошачьими глазами и притянула его за шею к себе.

Её тело извивалось под ним, а каждое касание било током. Казалось, вот-вот искры полетят. Быстро стаскивал с неё тесное, ставшее ненавистным платье, и опасался, что девушка передумает. Он бы не выдержал.

Но она не оттолкнула его, не испугалась. Лишь тихо ахнула, когда своей плотью коснулся её лона, и выгнулась, когда начал протискиваться в неё.

Маленькие соски на упругих, небольших грудях скукожились от возбуждения и касались его кожи, вызывая внутри такую бурю, что кружилась голова. Каждое её движение сводило с ума и лишало остатков разума, а эрекция, что уже давно не оставляла в покое, достигла пика, стала каменной.

— Я согласна… — прошептала его имя, раздвигая ножки шире, приглашая в себя. — Только не делай мне больно.

— Расслабься. Я не причиню тебе вреда, — приподняв её за ягодицы, надавил и протолкнулся внутрь.