Боль в очередной раз скрутила внутренности, вырвав из меня протяжный стон. В этот раз казалось, что во мне проделали дыру — ровно там, где первое средоточие — вбили туда клинок и ворочают им, пытаясь вырезать средоточие, как я, бывало, вырезал ядра из Зверей.

Я долго, упорно боролся с этой поглотившей меня болью, и миг, когда она вдруг прекратилась, заставил меня снова застонать, на этот раз от непередаваемого облегчения и наслаждения. Когда из тебя не пытаются вырезать ядро — это счастье.

— Хох!

Это восклицание заставило меня вспомнить, где я и что со мной, и распахнуть глаза.

Безумный дух покачал головой:

— Волнительно. Нет, я только что окончательно проверил ритуал на близком к тебе возрастом и Возвышением ничтожестве, но в тебе слишком уж много отличий от человека, остался шанс, что всё пойдёт не так.

— Хочешь сказать, — прохрипел я, — что я не человек?

— Не такой, как идущие павшей Империи, так будет точней, — ответил безумный дух и прищурился. — А что, тебя это волнует? Не переживай, жемчужина, за прошедшие почти четыре сотни лет почти все потомки слуг изменились. Кому, как не мне, знать это точно? Ты ещё не самый странный из тех, что попадали ко мне. Второй этап.

Меня снова выгнуло от боли, на этот раз знакомой мне боли. Соединение двух систем меридианов, да? До меня окончательно дошло, что подразумевал под этим безумный дух и почему глаза Дима были алыми. Есть только одно место, где проще всего соединить духовные и стихийные меридианы ещё раз. Короткий сердечный меридиан, узлы которого нельзя наполнять духовной силой и раскрывать.

Но, похоже, безумный дух собирался на мне показать, что он может и ещё одну невозможную вещь.

Я не знал, как действовал ритуал, что там сейчас в моём теле наполняло эти три узла, но ощущал себя так, словно одновременно сжигал выносливость, то и дело глотал Кровавый Пот и сверху запивал его ещё чем-то бодрящим и разливающимся по жилам холодком."

"Меня трясло и корёжило, выкручивая болью, казалось, вот-вот и сердце сгорит, так, как учил нас в Школе Кадор, чтобы мы не попались живыми в руки сектантов.

Ох, если бы это было возможно, то я бы, может, и сделал это, чтобы не стать сосудом для безумного духа, но я ощущал себя так, словно никогда даже не брал в руки «Наставление о Закалке Меридианов» и ни разу не пробовал заглянуть в себя духовным зрением.

Надеяться же на то, что безумный дух ошибся и я сейчас умру — было глупо. Не для того он погубил столько моих собратьев, чтобы ошибиться со мной.

Так и вышло — боль ушла, оставила меня, позволила обвиснуть в оковах безумного духа, позволила перевести дух и открыть глаза.

Этот ублюдок никуда не делся.

— Отлично, отлично, — расплылся он в улыбке.