Солдаты набросились на него, полосуя ножами мех и толстую шкуру, и Саймон не стал терять время. После жестокой битвы за Хищника он на дух не переносил схватки и не хотел никого убивать. Но друзья не переставали кричать, а внедорожник снова тряхнуло, когда он врезался в фургон, и Саймон бросился в бой, отбросив все сомнения. Он должен был защитить близких ему людей – они не могли умереть просто потому, что ему страшно было использовать свои силы.

Поэтому он сражался, не сдерживаясь, раскидывая солдат одного за другим. Становился то медведем, то аллигатором, то львом, то королевской коброй, то волком – кем угодно, лишь бы противники не расслаблялись. И наконец, когда спереди вновь раздался отвратительный лязг, Саймон зло поглядел на водителя через зеркало заднего вида и обратился бегемотом.

Он превращался в него впервые и сам удивился, как быстро разрослось тело, мгновенно занимая собой всё пространство. Он больше не мог двигаться, но это было неважно, ведь многого от него и не требовалось. Последний оставшийся солдат попытался подрезать ему задние ноги, но Саймон просто наступил ему на ступню, и он оглушительно завопил от боли. Внедорожник покачнулся; мотор взревел, но как бы водитель ни давил на педаль газа, он не мог перебороть многотонного бегемота.

Автомобиль сбросил скорость, всё сильнее и сильнее отставая от фургона друзей и третьего внедорожника. Саймон тяжело шагнул вперёд, нависая зубастой пастью над ухом раненого водителя.

– Остановись, – приказал он небывало низким голосом. – И если с машиной всё в порядке – возвращайся в город и отвези товарищей в больницу.

Водитель залопотал что-то по-португальски, но Саймон его не понял, как и сам он вряд ли понял, что сказал Саймон. Поэтому он решил донести мысль единственным оставшимся способом: распахнув пасть, он ужасающе зарычал.

Водитель закрыл руками лицо, сгибаясь от боли в рёбрах. Когда внедорожник всё же остановился, Саймон пару раз топнул – просто на всякий случай.

– К доктору, – приказал он, надеясь, что на его языке слово будет звучать как-то похоже. Задерживаться рядом с водителем он не стал – превратился в сапсана и вылетел через разбитое лобовое стекло, стараясь поскорее догнать фургон, пока с друзьями ничего не случилось.

Заметил он их секунд через двадцать, не больше, – они как раз вошли в крутой поворот. Ширины дороги едва хватало для двух автомобилей, и военный внедорожник вплотную прижимался к фургону, пытаясь спихнуть его в лесополосу.

Издав яростный клич, Саймон бросился к машине Совета, прижав крылья к телу. Ему было плевать, что его ждёт – лишь бы получилось отвлечь солдат и дать друзьям время уехать, – и как только он влетел в открытое окно, мгновенно обернулся тигром, готовясь впиться в солдат клыками и когтями.