Бездну чувств и эмоций, скрытых за маской сдержанности и вежливости, граничившей с дерзостью. Понимая, что любое неосторожное движение будет стоить ему жизни, Сторм замер, словно статуя.

— Так что вы решили, директор? Закончите это дело или рискнёте пойти против меня? Один на один, клык на клык?

— Я знаю, что не соперник вам, Араб. Если я соглашусь драться с вами, то это будет моя последняя драка. Есть более лёгкие способы свести счёты с жизнью, — покачал головой Сторм. — Если вы дадите мне слово, что проверите тот новый камень, я пойду против всех указаний своего начальства и позволю вам исчезнуть. Надеюсь, ваше решение не заставит меня горько сожалеть об этом.

— Если вы говорите о разглашении известных нам обоим документов, то пока — нет. Время ещё не настало. Это будет моим последним аргументом в споре с вами. Но вы вынудили меня снова стать призраком, и это обстоятельство приводит меня в бешенство. Ваше поведение подлежит наказанию.

— И каким же оно будет, это наказание? — спросил Сторм, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Вы пару дней помучаетесь головной болью, а вот ваши люди больше никому не будут угрожать, — ответил Араб.

Зверь в его сознании кровожадно взревел и испустил мощный ментальный импульс. Неподвижно замершие агенты вздрогнули и, обмякнув, беззвучно повалились на доски пирса. Сам же директор, схватившись за голову, упал на колени и застонал от невыносимой боли, пронзившей его мозг.

Убрав пистолет, Араб отставил чашку с недопитым кофе и, перепрыгнув на пирс, принялся бережно усаживать поверженных агентов в машины. Все шестеро были безвольны и покорны, как заводные куклы. Усадив всех в одну машину, Араб посадил директора Сторма за руль и, захлопнув дверцу, вернулся на катер.

Это была последняя любезность, которую он оказал этому человеку. Они были врагами изначально. С того момента как Араб выдвинул свои условия правительству страны, директор Сторм делал всё, чтобы переиграть его и, лишив найденных документов, уничтожить. Но это не мешало им уважать друг друга. Уважать, как уважают умного, сильного соперника.

Однако это уважение сошло на нет с того момента, как Сторм решился настаивать на участии Араба в экспедиции. Их отношения перешли в иное качество. Теперь они были не просто врагами. Теперь они стали ненавидеть друг друга по-настоящему. Толчком к этой ненависти стала попытка Сторма заставить беременную Салли участвовать в экспериментах профессора Макгрегор. Эта бешеная тварь готова была разорвать Салли на части, лишь бы вырвать у неё тайну зарождения ребёнка."

"Едва дождавшись утра, Араб связался с хорошо известной ему риэлтерской конторой, где когда-то уже покупал землю, на которой и был построен его дом, и дал указание сдать его внаём, решив оставить дом за собой.