Прожигая злым взглядом, берется за хромированную ручку.

— Мне нужно остыть, иначе… — замолкает, и я понимаю, что он сдерживает что-то очень и очень неприятное.

— Но тебе нужно отдыхать…

— Тебя только это волнует? — снова взрывается Тимур, а я даже не понимаю, за что он на меня так злится. Почему его так задевает каждое мое слово? И даже то, что я о нем беспокоюсь. — Не смогу я уснуть, — добавляет более спокойным тоном.

— Тогда можно я с тобой?

Хочу объясниться до конца. Я устала от постоянного накала между нами.

— Нет, нельзя, блядь, — грубо отрезает Тихомиров.

Бурно переводит дыхание, полосует меня взглядом и только после этого снова берет под контроль эмоции. — Просто оставайся здесь, Полина.

Старая Полина, та самая Птичка, которая ему когда-то нравилась, непременно послушалась бы… Но сейчас, едва за Тихомировым закрывается дверь, я не в состоянии сидеть на месте. Заморачиваюсь лишь с тем, чтобы найти халат, и покидаю спальню вслед за ним.

Но отыскать самого Медведя оказывается не так просто. Обхожу весь дом и даже в зал заглядываю, но его нигде нет. На пляж ночью в одиночку спускаться страшно, но, судя по всему, он ушел именно туда.

Выхожу на террасу и притормаживаю на последних ступенях. Топчусь, поглядывая на свои комнатные тапочки. Затем все же скидываю их и ступаю на прохладный песок босиком.

Неуверенно бреду вдоль океана и старательно вглядываюсь в темноту. К счастью, достаточно быстро обнаруживаю Тимура. Он идет медленно. У меня есть возможность нагнать его, если побегу. Еще пару секунд колеблюсь… И бросаюсь за ним. Тихомиров останавливается и оборачивается раньше, чем я успеваю до него добраться. Удивленно приподнимает брови, а у меня в ту же секунду до боли сжимается сердце.

— Ты дал мне деньги и сказал, что они на случай, если возникнет проблема, — задушенно говорю я, едва только торможу в метре от него."

"Вообще-то кричу, и не столько, чтобы перекричать шум волн… Потому что переживания разрывают меня с той же силой, что и четыре года назад.

— Но я не имел в виду аборт, — выкрикивает в ответ Тимур, и сейчас в его голосе нет злости.

Это другие эмоции. Их так много в его глазах… Он очень расстроен. Впервые понимаю, что ему больно так же, как и мне.

Ему больно… Господи… Не должна, но тут же хочу унять эту муку. Стереть и закрыть собой. Забрать все, что можно.

Но если я обниму его, разговор снова не будет закончен.

— Я чувствовал себя хреново, — признается неожиданно Тимур. — Из-за того, что мы переспали, и я сразу же уезжаю, — поясняет и замолкает. Долго смотрит мне в глаза, я дышу с трудом. Громко и натужно. — И из-за того, что оставляю тебя. Мне тоже было трудно это сделать, — едва эти слова слетают с его губ, у меня из глаз выкатываются слезы.